Влодзимирский молотком убил женщину, а я молотком ударил по голове мужчину, которого затем третий наш сотрудник придушил. Так было совершено убийство полпреда Союза ССР в Китае Бовкун-Луганца.
Бовкун-Луганец, с 1918 года боец и политработник в красных партизанских отрядах и РККА, в 1920 году вступил в РКП(б), а в 1921- стал чекистом. До своего поступления в 1925 году в высшую партийную школу в Москве он боролся с бандитизмом в Киеве, Черкассах, Белой Церкви, Бердичеве. Далее в его карьере была работа в исполкоме города Проскурова, служба командиром погранотряда в Волочинске и вновь учеба, теперь в Военной академии РККА.
В период между окончанием академии и 1936-м годом, когда Бовкун стал разведчиком, он служил на руководящих должностях в Особом отделе ОГПУ, Главном управлении пограничных и внутренних войск, УНКВД Свердловской области.
В 1935 году Бовкун получил звание комбрига («Комбриг – нечто среднее между генерал-майором и полковником». – Поясняет Сергей Аксёненко в статье «Из истории воинских званий»).
Карьеру разведчика под дипломатическим прикрытием Бовкун начал вице-консулом в Китайском Урумчи, а 23 ноября 1937 года он был назначен полпредом СССР в Китае.
В марте 1939 года его вызвали в Москву. Советский полпред в Китае с женой приехал сначала в Москву, а затем, оставив жену в столице, отправился отдыхать в Цхалтубо - в санаторий НКВД. Хороший отдых высокому гостю взялся обеспечить лично нарком внутренних дел Грузинской ССР, старший майор госбезопасности Авксентий Рапава.
Летом газеты сообщили, что в ночь на 8 июля 1939 года в результате автомобильной катастрофы полпред в Китае, его жена и водитель погибли и поместили некролог: «Нелепый случай вырвал из наших рядов активного члена большевистской партии и крупного советского дипломата…»
Газета "Заря Востока" через сутки после автокатастрофы 10 июля 1939 г. поместила следующий документ:
Акт об аварии машины, повлекшей гибель тт. И.Т. и Н.В. Бовкун-Луганец
В ночь на 8 июля с.г. легковая машина ГАЗ-А, в которой следовали полпред СССР в Китае тов. И. Т. Бовкун-Луганец и его жена Н. В. Бовкун-Луганец, потерпела аварию на 7-м километре от Кутаиси по Цхалтубской дороге.
Машина шла по прямой дороге с небольшим подъемом. Свернув внезапно резко вправо, в сторону оврага глубиной 12 метров, машина пошла под откос и, ударившись о земляной бугор, перевернулась на левый бок.
Авария произошла в результате того, что у продольной рулевой тяги, в месте крепления ее у рулевой сошки, отвернулась незашплинтованная пробка. Рулевая тяга сошла с места крепления, и машина потеряла управление.
При аварии погибли тт. И. Т. и. Н. В. Бовкун-Луганец и водитель автомашины т. Б. А. Чуприн.
Техническая комиссия: К. Кадагишвили, Мамаладзе, ст. госавтоинспектор Г. Гвания".
Однако в 1953 году в ходе следствия по делу Берии установлены совершенно иные обстоятельства смерти супругов Бовкун.
Совокупность показаний Меркулова, Кобулова, Церетели, Владзимирского и Рапава рисует нам следующую картину преступления, совершенного группой лиц по предварительному сговору.
В 1953-м Рапава рассказал следователю, что в санаторий, где отдыхал дипломат, прибыли агенты и сообщили, что имеют указание тайно ликвидировать полпреда, поскольку «он — враг народа, и если его ликвидацию провести открыто, соучастники могут остаться в Китае».
Методом ликвидации должно было стать отравление. Рапава усомнился в том, что отравление - лучший путь тайной расправы. Он позвонил Берии и высказал тому свое мнение, что внезапная смерть такого ответственного работника неизбежно повлечет за собой вмешательство врачей, вскрытие трупа и т.п.
Берия, внимательно выслушав, ответил: «Я спрошу и сообщу».
Через два дня Рапава получил указание: отправить назад в Москву двух сотрудников НКВД, прибывших для ликвидации Бовкуна-Луганца, а самого полпреда тайно арестовать и доставить на Лубянку.
Как пояснил на следствии Рапава, «это указание Берии было мною выполнено скрытно, ночью, так что никто посторонний не знал об аресте».
На следующий день после ареста Бовкуна этапировали в Москву. Его поместили в Сухановской особой тюрьме НКВД.
Это была очень своеобразная тюрьма. В ней, например, содержали в свое время Ежова и жену маршала Кулика, о чем я рассказывал в статьях: «Нерукотворный памятник наркому Ежову» и «Загадочное похищение жены маршала Кулика».
Уже 9 июня 1939 года Берия направил Сталину и Молотову протокол допроса Бовкуна-Луганца от 5 июня с признательными показаниями. Берия писал, что только после очной ставки с арестованными (бывшим наркомом внутренних дел Ежовым и его заместителем Фриновским) от Бовкуна-Луганца было получено признание в том, что он был в 1934 году «вовлечен в антисоветскую заговорщическую организацию» в НКВД своим тогдашним начальником Фриновским. 14 июня Бериа направил Сталину протокол допроса Бовкуна-Луганца, в котором он назвал в числе «заговорщиков» бывшего советника полпредства СССР в Китае, одновременно являвшегося резидентом НКВД в Чунцине полковника Михаила Ганина и секретаря полпредства, одновременно резидента НКВД в Ханькоу — полковника Николая Тарабарина (Тобарэ).
Ганина арестовали 11 июля, Тарабарина - 17 августа.
Военной коллегией Верховного суда оба были осуждены по обвинению в участии в контрреволюционной организации, приговорены к расстрелу и на следующий день после вынесения приговора - расстреляны.
Летом 1939 г. Владзимирского, Церетели и Миронова (начальника внутренней тюрьмы) вызвал к себе Берия. В присутствии Кобулова и Меркулова Берия поручил приглашенным на совещание чекистам выполнить строго секретную операцию по уничтожению двух лиц, которые являются шпионами. Тогда же был разработан план ликвидации этих лиц.
«Я просил разрешения ликвидировать этих лиц с применением огнестрельного оружия, - рассказывал Церетели, («человек тупой, жестокий... способный в угоду Берия и Гоглидзе соглашаться с любыми предложенными ими решениями», как охарактеризовал его некто Хазан, давая показания по делу Берии) но мне этого не разрешили и заявили, что нужно ликвидировать тихо, без шума. … Кобулов говорил также, что затем нужно сделать так, чтобы народ знал, что эти люди погибли при автомобильной катастрофе при следовании на курорт Цхалтубо и что для этого нужно столкнуть автомашину в овраг. Кобулов сообщил нам, что по этому вопросу даны соответствующие указания Рапава А. Н., работавшему тогда наркомом внутренних дел Грузинской ССР».
Кобулов разъяснил чекистам, что Бовкун-Луганец и его жена работали за границей, являются крупными шпионами и что их ликвидация необходима для дезинформации иностранной разведки, чтобы она не знала.
В порядке реализации этого плана к жене Бовкуна явился работник НКВД, назвавшийся Николаевым, передал привет от мужа и сказал, что Иван Трофимович просит немедленно выехать к нему в Цхалтубо.
«Мы получили вагон с салоном. – Рассказывал на допросе Влодзимирский. - Начальник внутренней тюрьмы привез двух арестованных, мужа и жену, которые были помещены в разные купе. Двери этих купе держали приоткрытыми, и я, Церетели и Миронов поочередно сторожили арестованных в коридоре».
«Я помню, что вагон был необычным, - дублировал показания подельника Церетели - в вагоне был даже салон, всего нас в вагоне было пять человек - нас трое и мужчина с женщиной, последние ехали в разных купе. Не доезжая г. Кутаиси, мы ликвидировали этих лиц. Влодзимирский молотком убил женщину, а я молотком ударил по голове мужчину, которого затем третий наш сотрудник придушил. … На одном из полустанков на рассвете нас встретил с двумя автомашинами Рапава. Мы вынесли трупы и, поместив их в одну из машин, отвезли на дорогу к обрыву у крутого поворота дороги. Шофер на ходу выскочил, а машина с трупами свалилась в обрыв и разбилась. После этого мы уехали с места происшествия, и все остальное по инсценировке автомобильной катастрофы и ее расследованию организовал Рапава».
Были Бовкун-Луганец шпионом? Скорее всего, нет. Во всяком случае, именно к этому выводу подводит нас рассказ Петра Архипова, который в девяностые годы был старшим прокурором Главной военной прокуратуры и занимался вопросами реабилитации.
«Когда мне принесли папку с его делом, меня поразило одно: дела не было. В папке протокол обыска и еще какие-то маловажные бумаги».
На причину убийства Бовкуна, возможно, проливают свет слова Молотова, сменившего в мае 1939 года Литвинова на посту наркома иностранных дел.
«Литвинов не обеспечил проведения партийной линии в наркомате в вопросе о подборе и воспитании кадров, НКИД не был вполне большевистским, так как товарищ Литвинов держался за ряд чуждых и враждебных партии и советскому государству людей».
Все эти Ежовы, Молотовы, Берии, и прочие учились у Сталина. Тот обеспечил собственную незыблемость за счет подбора кадров по принципу личной преданности. А еще он держал своих приближенных в тонусе, периодически перемещая их близких, а, иногда, и родных на территорию ГУЛАГа. Прилежные ученики делали тоже самое.
Бовкуну тут конкретно не повезло. Молотов считал его человеком Литвинова, а Берия – Ежова.
Бовкун уже арестовывался в 1933 году по обвинению в принадлежности к «Украинской военной организации», но 17 февраля 1934 года освобожден «за недоказанностью обвинений».
К этому моменту его старший брат Евгений, работник губкома партии в Одессе уже был расстрелян.
«Когда Ивана Трофимовича на Политбюро утверждали полпредом и резидентом в Китае, он напомнил об арестованном брате: имеет ли он право занять столь высокую должность? Не следует ли повременить с назначением, пока брата не реабилитируют? Кто-то из членов Политбюро заметил:
- Брат за брата не отвечает. Выполняйте задание партии и правительства.
Сталин благожелательно кивнул».
Вождь, как известно, подобных демаршей не любил и не прощал. Судьба Бовкуна была предопределена.
Интересно, что из протоколов допросов Церетели и Влозимирского видно, что ни тот, ни другой не считали, что совершают преступление.
«Ликвидацию этих людей я считал законной, - говорил на допросе Церетели - поскольку возглавлял это дело Влодзимирский, работавший тогда начальником Следственной части по особо важным делам и знавший дела на этих арестованных. Кроме того, Кобулов говорил нам, что с этим человеком по шпионажу связаны другие лица, и они сейчас находятся за границей, а он прибыл на месяц в отпуск, и если вовремя не вернется обратно или долго будет содержаться в заключении, то это станет достоянием тех лиц, и они могут не возвратиться в Советский Союз и тем самым избежать ответственности за свою преступную деятельность. Я верил, что указания Кобулова и Берия исходили из интересов дела и были законными. К тому же это было приказание, которое я обязан был выполнять.
В этом же духе оправдывал себя и Влодзимирский.
«Я не участвовал в других случаях ликвидации граждан, а этот случай я не считал убийством, а рассматривал его как оперативное задание. Берия упоминал, что это строго секретное правительственное задание».
С участием в этой операции Влодзимирский связывал свое награждение орденом «Красного Знамени»:
«Весной 1940 г. я был награжден орденом «Красное Знамя». Мне тогда не говорили, за что я награжден. Возможно, что я был награжден орденом за эту операцию».
26.04.1940 г. орденом «Красного Знамени» был награжден и Шалва Церетели; орденом «Знак Почета» - Миронов; орденом «Красной Звезды» - Рапава. В его наградном листе записано, что Рапава награжден «за успешное выполнение заданий Правительства по охране государственной безопасности».
В судьбе Рапавы был довольно занятный эпизод. В 1951 году он был арестован по, так называемому, мингрельскому делу. В 1953 году Рапава был освобожден Берия из-под стражи и выдвинут на пост министра государственного контроля ГССР.
Именно Рапава был одним из главных действующих лиц в борьбе Берии с Орджоникидзе. Он же сообщил на допросе о существовании агентурного донесения на Берия о том, что он в 1919 г. служил в мусаватистской полиции.
В период Великой Отечественной войны брат Рапава, попав в плен к немцам, изменил Родине и вступил в гитлеровскую партию.
Но, это совсем другая история. О ней, возможно – в одной из следующих статей. Подписывайтесь на канал. Чтение скучным точно не покажется.
P .S .
Не все согласны, что эта история имела место быть. Следствие в отношении Берии было предвзятым. Это очевидно. И далеко не все изложенное в обвинительном заключении соответствует истине.
Тем не менее, я полагаю, что рассказанные мной истории о похищении и убийстве жены маршала Кулика, устранении Бовкун-Луганца и планировании покушения на Литвинова не вымышлены, а действительно имели место быть.
Во-первых: городить такие высокохудожественные детективы было совершенно незачем. На каждого из обвиняемых было столько фактического материала по превышению служебного положения, применению пыток к задержанным и фальсификации ими признаний, что эти эпизоды ничего к обвинению не добавляли.
Во-вторых: у самооговоров прослеживается почерк. Практически все они написаны в следующей стилистике. Я признаю, что вовлек такого-то в нашу преступную группу планировавшую то-то и то-то.
Показания о убийстве Бовкун-Луганца зафиксированы в протоколе в совершенно другой стилистике. Я цитировал: «Ликвидацию этих людей я считал законной…. Это было приказание, которое я обязан был выполнять».
В-третьих: не все участники акций были расстреляны. Гульст, рассказавший о планировании покушения на Литвинова, и Блохин, собственноручно расстрелявший жену Кулика, ушли от столь сурового наказания и были всего лишь на всего лишены своих генеральских званий.
Согласитесь, если бы это был фейк, оставлять свидетелей этого было бы не разумно. Нет?
Со мной согласны, понятно, не все.
Для затравки приведу цитату из книги Юрия Мухина «Убийство Сталина и Берия».
«То, что ни один из кающихся "убийц" – Рапава, Влодзимирский и Церетели – во время "следствия" "не вспомнили" о том, что обязаны были знать безусловно – о водителе, – доказывает, что эпизод с "убийством" супругов Бовкун-Луганец является фальшивкой, в которую могут поверить либо предавшие СССР бывшие капээсэсовцы в звании генерал-лейтенантов юстиции, либо люди с уровнем умственного развития, как у демократов» - в своей излюбленной манере «ну, тупые!!!», позаимствованной, видимо, у Задорнова, провозглашает этот ревнитель святой непорочности нашего советского прошлого. А в качестве доказательства своего утверждения Мухин приводит протокол аварии, который я процитировал в начале статьи.
Он, как и в истории с расстрелом польских военнопленных (об этом в статье «Является ли антироссийской подлостью «Антироссийская подлость» Мухина?» ), передергивает карты. «Ревнитель» исходит из того, что протокол соответствует действительности, не утруждая себя доказательствами этого.
А вот, Леонид Млечин в книге «История внешней разведки. Карьеры и судьбы» утверждает как раз обратное.
«В этом сообщении почти все было ложью. Машина была исправной — до того, как ее сбросили в пропасть. Водителя, указанного в протоколе ОРУД ГАИ, не существовало в природе».
Кому верить? Решайте сами.
Ссылки на статьи, упоминавшиеся в тексте:
«Загадочное похищение жены маршала Кулика»
«Банда генералов-киллеров. Покушение на министра»