Охваченная мыслями о долгожданной встрече, верно и быстро ступаю на порог дома. Вот, сейчас, увижу и обниму… до кончиков пальцев пробирает дрожь. Здороваюсь, перекидываюсь парой слов с домочадцами, однако мыслями уже там... В комнате, где пахнет чем-то, знаете, особенным. Влетаю, и тотчас широковольная улыбка и умиротворение не покидают ни на секунду. Уют покрывает тебя с головы до ног. Руки, стало быть чувствовавшие и видевшие всё на свете, нежно и сердечно гладят тебя по волосам. Каждый волосок впитывает эту добротную энергию, исходящую с поверхности любимых ладоней. Бабушка была (ужасно писать в прошедшем времени) человеком, который всегда давал мне веру, надежду и силу в том, в чём я находила страх и сомнения. Она зажигала во мне тот огонь, который не угасал на протяжении долгого периода. До сих пор помню, как я, будучи первокурсницей, сдавшей в своей жизни первый экзамен в университете, позвонила ей. Всегда хотела её радовать: «Я знала, что у тебя всё получится. Я молилась. Я рада за тебя, балакайым (сохр. на татарском)». Особенная и прочная связь у неё была со мной. Как и у меня с ней. Каждый приезд заставлял меня всё больше и больше оставаться внучкой, благодарной ей до самого конца. И вот волосы, пропитанные молекулами любви, лоснились на моих плечах под трепетом прикасавшихся её дланей. Любила с ней полежать рядышком, обсуждая все моменты нашей жизни. Порой я узнавала новое, забавное, великое, непонятное. До жути любила смешные истории, приключившиеся с нею в её далеком детстве. Неизменно каждый раз просила упомянуть их, вследствие чего пускалась в смех до искорок в глазах, а рассказы эти звучали по-новому, что вносило свою краску в животрепещущую атмосферу. Случалось, во время разговора мои глаза посещали сонники, и я впадала в тёплую спячку. Проснувшись, замечала, что была в пленном царствии ласковой шали. Есть у меня такая фотография, последняя и по-настоящему душевная.
