Известно из разных источников, что Вертинский на спор записал вариант с ненормативной лексикой. ” Один из таких "источников" был коллекционер Владимир Михайлович Журавлев, который это рассказывал с юмором. Александр Николаевич Вертинский слишком себя уважал, чтобы на спор, даже за огромные деньги, спеть что-то ненормативное, да еще и разместить на граммофонной пластинке
А все-таки он был настоящим поэтом», — Много лет после смерти певца так сказал о Вертинском Сергей Образцов
«Он в сотню раз музыкальнее нас, композиторов», — а это слова Шостаковича , по воспоминаниям режиссера Леонида Трауберга.
Эпизод из воспоминаний Вертинского о парижской ночной жизни. "Однажды в "Казбеке", где я выступал после часу ночи, отворилась дверь. Было часа три. Мне до ужаса хотелось спать, и я с нетерпением смотрел на стрелку часов. В четыре я имел право ехать домой. Неожиданно в дверях показался белокурый молодой англичанин, немного подвыпивший, веселый и улыбающийся. За ним следом вошли еще двое. Усевшись за столик, они заказали шампанское. Публики в это время уже не было, и англичане оказались единственным гостями. Однако, по кабацкому закону, каждый гость дарован богом. Всю артистическую программу нужно было с начала и до конца показывать этому единственному столику. Меня взяла досада. Пропал мой сон, - подумал я. - Тем не менее, по обязанности, я улыбался, отвечая на расспросы белокурого гостя. Говорил он по-французски с ужасным английским акцентом и одет был совершенно дико, очевидно, из озорства. На нем был серый свитер и поверх него смокинг. Музыканты старались. Гость, по видимому, богатый, потому что сразу послал оркестру пол дюжины бутылок шампанского. "Что вам сыграть, сэр?" - спросил его скрипач-румын. Гость задумался. "Я хочу одну русскую вещь, - нерешительно сказал он, - только я забыл ее название: там-там-там-там". Он начал напевать мелодию. Я прислушался. Это была мелодия моего танго "Магнолия". Угадав ее, музыканты стали играть. Мой стол находился рядом с англичанином. Когда до меня дошла очередь выступать, я спел ему эту вещь и еще несколько других. Англичанин заставлял меня бисировать. После выступления, когда я сел на свое место, англичанин окончательно перешел за мой стол и, выражая мне свои восторги, сказал: "Вы знаете, у меня в Лондоне есть одна знакомая русская дама. Лэди Деттердинг. Вы не знаете ее? Так вот, эта дама имеет много пластинок одного русского артиста". И он с ужасающим акцентом произнес мою фамилию, исковеркав ее до неузнаваемости. "Она подарила мне эти пластинки. Почему я и попросил вас спеть эту вещь". Я улыбнулся и протянул ему свою визитную карточку, на которой стояло "Александр Вертинский". Изумлению его не было границ. "Я думал, что вы поете в России, - воскликнул он. - Я никогда не думал встретить вас в таком месте". Я терпеливо объяснил ему, почему я пою не в России, а в таком месте. Мы разговорились. Прощаясь со мной, англичанин пригласил меня на следующий день обедать в "Сирос". В самом фешенебельном ресторане Парижа "Сирос" к обеду надо было быть во фраке. Ровно в 9 часов, как было уловлено, я входил в вестибюль ресторана. Метрдотель Альберт, улыбаясь, шел мне навстречу.
- Вы один, месье Вертинский? - спросил он.
- Нет, я приглашен.
- Чей стол? - заглядывая в блокнот, поинтересовался он.
Я замялся. Дело в том, что накануне мне было как-то неудобно спросить у англичанина его фамилию.
- Мой стол будет у камина, - вспомнил я его последние слова.
- У камина не может быть. Этот стол резервирован на всю неделю и не дается гостям.
В это время мы уже входили в зал. От камина, из-за большого стола с цветами, где сидело человек 10 каких-то старомодных мужчин и старух в бриллиантовых диадемах, легко выскочил и быстро шел мне навстречу мой белокурый англичанин. На этот раз он был в безукоризненном фраке. Еще издали он улыбался и протягивал мне обе руки.
- Ну вот, это же он и есть, - сказал я обернувшись к Альберту.
Лицо метрдотеля изобразило священный ужас:
-А вы знаете, кто это? - сдавленным шепотом произнес он.
- Нет - откровенно сознался я.
- Нечастный, да ведь это же принц Уэльский
Из Воспоминаний
Грекова Николая Александровича
"Вот только год точно указать не могу — либо этот же, либо следующий, 1933-й. Тогда в театр меня повел один папа. В город приехал — тоже всего на одно выступление, — Александр Николаевич Вертинский.
Конечно, я никакого понятия о Вертинском не имел, но сам факт посещения театра с отцом был очень лестным. Меня он взял по тем же мотивам — образование и ознакомление с культурой. А. Н. Вертинский явно был проездом то ли из Кишинева в Галац, то ли через Измаил в Белгород-Днестровский. Рени оказался по дороге. Хорошо помню, что это был воскресный день, поэтому и концерт должен был состояться днем. Папа был ему очень рад, так как он хорошо знал репертуар А. Н. Вертинского еще по московскому довоенному периоду, а особенно хорошо помнил его выступления в Праге. Он выделял тот необыкновенный успех, который сопровождал все выступления А. Вертинского в Праге. Никогда без оваций не обходилось. Конечно, в Праге было много русских эмигрантов, они все скучали по России. Должен признаться, что я почти совсем не помню то его выступление в Рени, разве что А. Н. Вертинский пел довольно тихим голосом. Был он очень худой и высокий. Народу в театре собралось не густо, около трети зала, но папа реагировал на это спокойно и остался концертом доволен".
В начале мая 1954 года Вертинский снова с гастролями посетил наш город. На этот раз он выступал в саду-театре «Победа»
Я нашел очень интересное высказывание о Вертинском советского периода - " В русском лесу он был как экзотическое растение — пришелец то ли из Серебряного века, то ли со страниц Чехова, то ли из парижских кабаре. Постаревший принц декаданса в королевстве соцреализма. Нездешний повеса — и в то же время свой. Господин — и в то же время товарищ." Автор — заместитель главного редактора журнала «Историк» Арсений Замостьянов.
из письма А.Вертинского младшей дочери:
"...Я очень соскучился по своим доченькам, 8-го надеюсь быть дома часа в 3 дня. Я пою в Кишинёве. Тут тепло, весна и цветут вишни и яблони ."
У меня завелись ангелята,
Завелись среди белого дня!
Все, над чем я смеялся когда-то,
Все теперь восхищает меня!
Жил я шумно и весело — каюсь,
Но жена все к рукам прибрала.
Совершенно со мной не считаясь,
Мне двух дочек она родила.
В здании , точнее в развалинах бывшего архиерейского дворца,
находился сад-театр «Победа» (садик был во дворике), Это был летний театр без крыши и с деревянными скамейками. Чем-то напоминал "Зелёный Театр", но был значительно меньше, без подъёма и с прямоугольным залом. Сцена располагалась в южной части, т.е. зрители сидели спиной к Ленина. Выступали там приезжие и местные коллективы. Ликвидирован в 1959 году, когда началось строительство нынешнего здания правительства."
А теперь и памятник великому артисту, на его родине,где он родился.
Особая благодарность всем, кто собирает историю и фотографии Кишинева и в частности порталам www.oldchisinau.com и "Locals.md". bloknot-moldova.md, группам в "Facebook",посвященным Кишиневу и лично Людмиле Сувориковой и Владимиру Тарнакину, Ольге Гарусовой ( членам КЛИКа), краеведу Александру Павлову, .академику Аурелиану Данилэ, писателю Юрию Колесник, литературно-художественному журналу "Русское поле". экс- директору кинотеатра "Patria" Михаилу Мефодьевичу, актеру Юрию Андрющенко.
https://www.youtube.com/c/StukalovAdorOrasulMeu
https://www.youtube.com/channel/UC_uJWASFz7r_C-1JR2eVqng
https://stukalov.md
https://www.facebook.om/ador.md
Спасибо за внимание и подписывайтесь на канал Stukalov/Ador Orasul Meu