ГОРОД СМОЛЕНСК
К вечеру 24 июля 1942 г. нас привезли и загнали в большие тесовые сараи. Наверное, до войны это были железнодорожные склады. Двери закрыли. На площади между сараев, расположенных по обе стороны, поставили часовых и пулемёт.
Утром 25 июля выгнали изо всех сараев и построили в две длинные колонны. Началась сортировка. Немцы с украинцами-полицаями дали команду: "Все, находящиеся в колонне украинцы, выйдите на десять шагов вперёд!". Для убеждения, каждого вышедшего опрашивали: какой области, района, где и кем были на фронте. Если по наречию оказывались подозрительные, то задавали вопросы, примерно такие: как по-украински назвается ухват или кочерга, ковшик. Ну что может сказать не живший среди х***ов [украинцев]? Его вытаскивали из колонны и начинали бить сразу несколько дубинок. Когда сортировка и проверка закончились, нас от х***ов [украинцев] закрыли отдельно.
Через несколько часов х***ов [украинцев] повели получать пищу. Они с полными котелками гречневой каши и булкой хлеба на двоих возвращались в весёлом настроении, с улыбками на лицах. Когда с ними закончили, открыл полицай и нам ворота. В колонну по три повел нас к кухне. Я шёл в третьем ряду. Когда подошли к котлу, повар, тоже украинец, стал наливать в наши котелки по консервной банке ленного* [льняного] отвара и гнать от котла. Мы учинили скандал: "Почему [им] кашу и хлеб, а нам опять эту срамоту? Давай хлеб и кашу!". Тогда повар взял потяжелее черпак и стал бить нас по головам, приговаривая: "Вот вам хлеб, а вот каша!".
Поднялся шум, прибежали немцы и полицаи. Немцам сказали, что русские просят хлеб и кашу. Тогда один из немцев сказал:"Сибирь, Урал - нет хлеба. Ваш хлеб у Сталина. А у нас не просите!". Стоявшая рядом кучка полицаев и повар засмеялись:" Ха-ха! Сибиряки и уральцы наелись! Хрен вам здесь, а не хлеб!"
Дальнейшая судьба отсортированных от нас украинцев нам неизвестна. Видимо, тоже вооружили и послали на фронт против русских, а нас на следующий день отправили в лагерь военного аэродрома, где были натянуты брезентовые палатки вместимостью 500, 700 и 900 человек. И взвод полиции - 27 человек х***ов [украинцев].
Начиналась оседлая лагерная жизнь с побоями, расстрелами, виселицами у проходных ворот. Вечером 26 июля, через шестнадцать дней, людям, не видавшим крошки хлеба, дали: по двести граммов хлеба и по поллитра кипятка. В палатках был настил из мелких опилок. Спать загнали в палатки, набили стоя до отказа, лечь было нельзя. Разместились кое-как сидя.
Утром в шесть часов в палатки врывались немцы с берёзовыми палками, шли прямо по головам спящих сидя, били палками изо всех сил и кричали: "Русь раус айлис момент!". В дверях у выхода стояли два полицая с резиновыми дубинками, тоже били выбегавших людей. Это называлось "подъём".