В Туле я оказался случайно.
Хотел бы сказать так, но в самом деле, конечно, специально. Я искал повод, но нашёлся только тот, которого избегал.
Мы встретились перед зданием ЗАГСа. Я всегда думал, что не ностальгичен и острие прошлого меня не ранит. Много фантазировал, как это будет. И представлял себе в крошечных деталях. Что я скажу, как она посмотрит. Во что буду одет, какая будет погода, где мы будем разговаривать, и как потом, она предложит... Ох, что за ерунда!
Жгучая смесь восторга и страха схватила меня за горло, пока я подъезжал на такси к серо-желтому зданию. А когда чуть поодаль заметил знакомый силуэт, то на несколько секунд даже забыл, как дышать. Все словно замерло. И мне стало чертовски стремно сделать усилие – открыть дверь машины, и посмотреть ей в глаза...
Она была точно такой же, как я запомнил. Русые волосы, стянутые резинкой, мятая белая футболка, чёрные кроссовки на босую ногу. Ни грамма косметики, пышные брови, вздёрнутый носик и пухлая нижняя губа. Это не была красота в классическом смысле, но очарование ее немного детских движений безусловно подчеркивала миловидность даже в таком возрасте.
Мы поздоровались кивком, она с интересом сверкнула глазами, а потом быстро отвела взгляд:
– Он отъехал, придётся немного подождать...
– По кофе?
Сейчас мне нужен бокал чего-то покрепче, но зная ее отношение к алкоголю даже не решился озвучить. Глубоко и постепенно дыша, пытался унять дрожь в пальцах, ноги с трудом отрывались от земли, чтобы делать шаги. Но идти рядом было маленьким удовольствием, которое я уже представлял себе утром.
Мы свернули за угол, и почти сразу нашли маленькую кофейню на французский манер. Официант услужливо проводил нас до круглого столика у окна и быстро принёс меню.
Пока она помешивала ложечкой сахар, тихонько постукивая по фарфоровой кружке, я продолжал ее разглядывать.
Все же она изменилась. Лёгкая едва заметная паутинка морщин у глаз, округлившиеся щеки, новые родинки на шее. Я пыталась понять, что ощущаю сейчас. Вот так сидя рядом, практически касаясь ее из-за тесноты.
Меня всегда волновало то, что мы не можем зафиксировать чувства. Другой человек меняется или мы меняемся к нему? В любом случае невозможно нажать на Save или Play, чтобы сохранить воспоминание или проиграть его.
Я силился сейчас же вспомнить все: как мы познакомились, как впервые поцеловал ее, шутливо касаясь по направлению от уха до рта, как кричал и швырял вещи в стену, как нежно гладил по волосам, как дрались подушками... крутил воспоминания в голове, аккуратно вытаскивая их на свет из недр сознания. И все же они были тусклыми и рваными: отдельные кадры, слова или ощущения. Никакой целостности. Все подрезано и скомкано.
Я же старалась ухватиться за какой-то момент, и удержать его как можно дольше. Хотел снова ощутить тоже самое. Те же чувства, то состояние. Мне хотелось любить так же ярко и бурно, также безумно желать ее, трепетать от возможности схватить в любой момент и кружить, кружить, кружить...
Она вяло рассказывала, как у дела, чем занимается, как семья и как сложно было в карантин; подбирая слова и темы очень осторожно. Злости в ее голосе уже не было, что меня, честно сказать, расстроило. Ведь тогда были бы хоть какие-то эмоции. А сейчас это был разговор двух чужих людей.
Вначале между вами образуется пространство, оно целиком заполняется чувствами и воспоминаниями. Потом воспоминания потихоньку вытираются из памяти, оседая остатками где-нибудь на дне. А чувства растворяются, постепенно, но все же исчезают, давая этому пространству больше воздуха. Настолько много, что в какой-то момент оно становится не только огромным, но и пустым. Пропасть. Теперь между нами – пропасть.
На секунду я захотел оторвать ее ладонь от чашки и взять за руку. Но, я понял, насколько это было бы нелепо в сложившейся ситуации, что сдержал порыв.
Мысли проносилось роем, и мне было действительно интересно, что она думает об этом на самом деле, а не эти пустые звуки, которые бессмысленно сотрясают воздух.
Мне было плевать, как она живет сейчас. Мне было не плевать, как мы любили друг друга тогда. Мои реальности: прошлого и настоящего не накладывались одна на другую. Что-то искрилось, и слияния не происходило.
Вот вроде бы сидит она. Но ведёт себя и говорит не как она. И самое глупое, что я не чувствую. Как бы я хотел снова ощутить все тоже, что чувствовал к ней!
Вдруг стало так невыносимо больно осознавать: прошлое прошло, и я не могу вернутся в него сейчас. Никак не могу! Нажать на сердце и снова ощущать тоже самое. Даже, без взаимности, хотя бы просто самому.
Но чем больше, я смотрел на неё, тем больше понимал, как же сильно любил (или люблю?) «ту старую ее», а не эту. Которая вроде и похожа, но уже совершенно не та.
Я жалел себя, что остался один, что любовь закончилась ожиданием развода в какой-то маленькой кофейне. А она все говорила и говорила, периодически отпивая чёрный кофе, и противно звякая о блюдце опускающейся чашкой.
Я был опустошен. Все фантазии об этой встрече разбились пустым разговором с человеком, которого я когда-то знал. Мы не вспоминали прошлое, как я думал. Не обнимали друг друга словно старые друзья, не просили прощения за многолетнее молчание. Просто сидели и ждали.
– Судья вернулся. Пора идти.