Номер двести сорок пять с трудом махал тяжеленным кайлом, откалывая породы кусок за куском. Конечно, на самом деле кирка была не такая уж и тяжёлая, просто к концу смены сил уже практически не оставалось. Отчаянно хотелось остановиться - передохнуть, хоть несколько децициклов, но он со страхом гнал от себя это искушение. Стоит не то что остановится, а просто снизить темп выработки, как к нему в забой тут же нагрянут контролёры, и вот затем что последует, его текущее положение покажется ему эпохой благоденствия.
Но на его счастье, вскоре, по всем проходам, забоям и уровням шахты, пронёсся звон ударов молотка о рельс — смена закончилась. Покидав отбитые куски породы на волокушу, двести сорок пятый накинул широкую лямку себе на грудь и с трудом стронув грузовой транспорт, потащил её в сторону центрального коридора. Пока тащил тяжёлый груз по тёмной шахте, подсвечивая себе тусклым налобным фонарём, он пытался сосчитать сколько ему ещё осталось махать киркой в одиночестве - выходило что ещё пять смен. С одной стороны, не так уж и много, но, с другой стороны, не известно продержится ли он ещё так долго без бригадирской надбавки - выработка у него от цикла к циклу падала и когда он не сможет выполнить норму его паёк урежут. Сначала на 10%, а при следующем нарушении уже на 30%. А это путь в биореактор - никто не сможет выполнить норму на такой скудной кормёжке. А те, кто не выполняют норму, отправляются известно куда.
У него уже закрались в голову несколько крамольных мыслей о том, как следовало бы организовать процесс добычи минералов, чтобы обеспечить более низкую смертность среди работников шахты, но он тут же себя одёрнул. За подобное мыслепреступление он уже отбывает наказание, так что не следует усугублять свою и так непростую ситуацию. Даже если рядом нет работников службы контроля мыслей (конечно, он невесело усмехнулся, откуда бы им взяться в исправительной шахте), всё равно думать всякую ерунду, словно ты руководящий работник - вредно и опасно. Лучше ещё раз мысленно повторить сборник мудрых изречений, пятого руководителя обогатительного комплекса №8954.
Добравшись до коридора, он наконец поставил волокушу на рельсы, от чего тащить её стало в два раза легче. Доставив груз в пункт приёма руды он дождался, пока учётчик взвесит его добычу и проставит в личной карточке ещё один трудодень. После этого можно было идти в столовую.
Получив свою порцию питательной пасты, и мгновенно заглотив её, он, ополоснув голову, добрался до первого свободного места в общей ячейке и забылся тяжёлым тревожным сном. Ему снилось как будто бы он попал в эпоху благоденствия, и гулял по просторным, светлым и чистым коридорам с белыми стенами, жил в индивидуальной ячейке, где была безлимитная питьевая вода и кругом светили потолочные панели. А зарплату давали вкуснейшими брикетами и питательнейшей пастой. Все вокруг ходили радостные, здоровались друг с другом и не было сотрудников контроля мышления.
Пробуждение, впрочем, было совсем безрадостным, хриплая сирена, загудев на всю ячейку, выдернула его из плена сладких грёз. Кое-как встав и размяв болевшее во всех местах тело, Вместе с остальными шахтёрами он помыв голову, побрёл на первую, перед сменную поверку. Стоя в неровной шеренге, он дождался, пока до него дойдёт очередь, и его бритую голову охватят ротовые щупальца сотрудника комитета по контролю за мышлением. Во время проверки он как заведённый повторял про себя мудрые изречения пятого начальника комплекса. После того как сотрудник с ним закончил, он стёр рукавом рубахи, несколько выступивших капель крови и отправился в столовую. Похоже, сегодня удача на его стороне, сотрудник контроля, то ли не заметил следов крамольных мыслей, то ли в своей великой доброте был милостив с ним и дал шанс на исправление, Так что он не получил никакого взыскания и с чистой совестью, отправился в столовую.
После завтрака, как обычно, его ждал его индивидуальный наряд. Получив у учётчика, в обмен на личную карточку, кирку, фонарь и волокушу двести сорок пятый пошёл, а потом и пополз в свой забой. Спустя полсмены монотонного махания кайлом в породе, от которой он откалывал куски что-то стало меняться. Как будто она стала какой-то слоистой. Спустя ещё несколько времени, потребовавшееся ему чтобы полностью заполнить и опорожнить две волокуши, он уже не сомневался - порода поменялась. Теперь она была странного красного цвета. Но изменился не только цвет руды, но и звук с которым кирка в неё вонзалась. Звук был не такой глухой, как обычно, как будто за слоем руды была пустота. Это могла быть какая-нибудь рудная каверна, а могло быть и кое-что иное.
Лелея надежду в сердце, он начал гораздо быстрее работать киркой и вскоре был вознаграждён - кирка выбив ещё несколько кусочков руды, куда-то провалилась. Выдернув свой инструмент он с замиранием сердца посмотрел на маленькую дырочку оставшуюся в монолите руды. Может быть там, за слоем руды есть какое-нибудь помещение или кусок заброшенного коридора оставшиеся еще со времён эпохи благоденствия. Говорят что если найти в таком месте какой-нибудь артефакт с тех времён, то можно не только получить сразу несколько трудодней, но и возможно (если находка будет достаточно ценной) получить направление на комбинат. Возможность выбраться с шахты и получить работу на самом комбинате была самой сладкой мечтой любого обитателя исправительной шахты, не исключая и двести сорок пятого.
Но потребовалось ещё немало ударов, чтобы расширить отверстие до такой степени, чтобы туда пролезла его голова. Как только появилась возможность, он не мешкая просунул туда голову и принялся оглядываться по сторонам, подсвечивая себе фонариком.
Обнаруженная каверна, действительно оказалась куском засыпанного с обеих сторон короткого куска коридора. И похоже тут не было ничего ценного. Но вдруг его взгляд зацепился за какое-то странное пятно на одной из стен коридора.
Расширив дыру, он прополз внутрь и бегом бросился к своей находке - если стук кайла надолго прервётся, это заметит наблюдающий уровня и пришлёт проверку. Пятно на стене оказалось плотной порослью какого-то лишайника. “Наверняка пищевого!”, проскочила в голове у шахтёра безумная мысль. Он слышал, что во времена благоденствия существовал съедобный лишайник. Так что быстро сорвав его со стены, он запихнул куски в рот и бросился наружу, тут же впрягшись в волокушу, которую потащил к пункту сдачи.
Всю оставшуюся смену он старательно прислушивался к себе, пытаясь определить сыт он или нет. Но понимание этого пришло к нему только во время ужина.
Как обычно, быстро проглотив пайку, он уже было собрался идти в сторону умывален на обязательную мойку головы, как вдруг в его животе что-то забурлило, закрутило и он с удивлением, перед тем как его зрение пропало, как у него из живота, разрывая рубаху, разрастается лишайник. Последней его мыслью было то что это был не съедобный, а хищный лишайник.