- Лейтенант! Стой! — успел крикнуть чернявый, чисто выбритый игрок в шахматы, и, досадливо поморщившись, добавил: — Ну, контуженный он! Вот и вопит как оглашенный!
(с) Евгений Читинский
Начало первой книги "Лейтенант Старновский" здесь:
Начало второй книги "Лейтенант Старновский. Бои на "Линии Сталина"
Предыдущая глава тут. Гл. 73
Глава 74. Утро 1 июля 1941 года. Предчувствие опасности как сон и явь
Старновскому снился сон, будто он едет в вагоне-теплушке с солдатами, смотрит в открытые двери, держась руками за поперечные брусья. Перед ним мелькают поля, леса, перелески. Вдруг он начинает смотреть в небо, а с неба на поезд пикируют немецкие самолеты и сбрасывают бомбы. Поезд начинает тормозить, он прыгает из вагона и почему-то начинает видеть со стороны свою палату в военном госпитале, куда они вчера вечером приехали. Да, это несомненно была именно его палата, он даже видел себя лежащим на второй койке от выхода. Вдруг снова раздается рев пикирующих немецких самолетов, и бомба точно попадает в госпиталь, прямо в его палату.
Сашка проснулся весь в холодном поту, ошарашенно озираясь по сторонам. Всё было спокойно. Два командира в больничных пижамах играли в шахматы, мрачный полковник сидел на кровати, положив на подоконник книгу, и читал.
- Проснулся, болезный? Ты так кричал, что-то приснилось? — это спросил его сосед, молодой парень, кровать которого стояла ближе к выходу.
- Бомбежка приснилась! — выравнивая учащенное дыхание, проговорил лейтенант.
- Мне тоже пару раз такое снилось! — произнес полковник, закрывая книгу, и добавил голосом бывалого человека: — Всем, кто хоть раз пережил бомбежку, снится такое. Ничего страшного!
Старновский непонимающим взглядом уставился на него, а потом громко и отчетливо сказал:
- Сначала снилось, а потом я увидел, как вот сюда, — он указал на центр палаты, где находился столик, за которым играли в шахматы двое выздоравливающих командиров, — упала бомба!
Все невольно посмотрели на стоящую на столе банку с полевыми цветами, на графин с водой и стоящие рядом граненые стаканы.
- Вот сюда! И я чувствую, что вот прям сейчас прилетит! — Старновский дико оглянулся на входную дверь. — Нужно срочно эвакуировать всех раненых на улицу!
И Александр бросился к выходу.
- Лейтенант! Стой! — успел крикнуть чернявый, чисто выбритый игрок в шахматы, и, досадливо поморщившись, добавил: — Ну, контуженный он! Вот и вопит как оглашенный!
А из коридора уже доносился крик Старновского:
- Василий! Ты где? Солнцев? Бегом ко мне!
После минутного замешательства среди обитателей госпиталя, размещавшегося в корпусах летнего пионерского лагеря, раздался бодрый голос Василия:
- Я здесь, тащ лейтенант! — из палаты выздоравливающих и легкораненых высунулась жизнерадостная конопатая физиономия рыжего ефрейтора, одетого в помятую пижаму.
- Вася, помоги мне, хватай вот этого раненого и тащи его на улицу, счас сюда попадает бомба! — лейтенант кинулся в соседнюю палату к тяжелораненым и схватился за кровать первого попавшегося перебинтованного бойца.
- Бомба? — удивился Солнцев, но по привычке бросился исполнять приказ лейтенанта.
- Отставить панику! — вдруг раздался зычный голос сержанта госбезопасности Анциферова, который в отдельном кабинетике допрашивал по своим делам свидетеля. Следом за ним из кабинета выглянул молоденький лопоухий солдатик в новенькой пижаме, с интересом разглядывающий разворачивающуюся сцену из жизни полевого госпиталя.
Старновский, увидев, как на него устремляются взгляды собравшихся тут людей (а развлечений в госпитале было мало), вдруг почувствовал то воодушевление и волнующее чувство опасности, которое ему напомнило о том моменте, когда он первым поднялся в атаку под пулями немецких пулеметов, увлекая за собой бойцов.
- Спасать раненых надо! — снова повторил он свою мысль и с каким-то остервенением вцепился в головку кровати с раненым.
Солнцев кинулся ему помогать.
- Оставить панику! — снова крикнул сержант госбезопасности.
Полковник, продолжая сжимать в руке книжку, пояснил:
- Да не паникует он, ему кошмар приснился!
А какой-то доброхот поддакнул:
- Да они же оба контуженные!
Но тут раздался звонкий голос лопоухого свидетеля, который стоял рядом с особистом:
- Он, наверное, услышал гул немецких самолетов. Они всего пять минут тому назад пролетели. Опять, наверное, станцию бомбить полетели. Вот он во сне и услышал гул бомбовозов, проснулся и запаниковал! У меня тоже слух хороший! Форточка-то была открытой!
Сержант госбезопасности поджал губы. При допросе нужно было предусмотреть всё возможное, чтобы никто не подслушивал, а он не обратил внимания на форточку. Наверное, потому что что было душно и жарко.
Замешательство особиста позволило полковнику быстро сложить логическую цепочку, и он громко крикнул:
- Воздух!
Что тут началось! Все бросились к выходу, и уже никто не обращал внимания на Старновского и Солнцева, которые, воспользовавшись суматохой, бодро покатили кровать по коридору, приподнимая ножки с колесиками на порогах возле дверей. Кто-то тоже бросился спасать других раненых.
В это время в операционной главврач со своим заместителем делали сложную операцию тяжелораненому. Медсестра, ассистировавшая хирургу, нервно утерла лоб рукавом белого халата:
- Григорий Львович, воздушная тревога!
- Слышу! — ровным голосом ответил тот, сосредоточенно орудуя скальпелем.
Его заместитель чуть дёрнулся, и хирург резко повысил голос:
- Держите зажим, чёрт возьми! Операцию нельзя прерывать!
Вторая операционная сестра попыталась всех успокоить:
- Бог даст, пронесет!
Замглавврача нервно заметил:
- Какой Бог, Евдокия Михайловна, нету Бога! Давно уже пора понять!
- Прекратить разговоры! — тихо прошипел Григорий Львович. — У нас операция!
Особист немного растерялся от столь резкой смены в поведении людей. Тревожный вскрик «Воздух» в те времена заставлял народ тут же бросаться на поиски спасения. Но, немного поразмыслив, особист стал действовать в привычном для себя алгоритме действий: «Если получен сигнал/донос, значит, его нужно проверить!». Вот он и бросился проверять, крикнув свидетелю:
- Давай, боец, помоги! — и они вместе схватили кровать еще одного тяжелораненого.
Особист трусом не был, но, пока катил кровать, вдруг и на него стало накатывать подавляющее волю чувство опасности, и он, не выдержав, нервно крикнул:
- Быстрее, Филиппов, быстрее!
Продолжение ЗДЕСЬ. Гл. 75 "Звериное чувство опасности"