Я привыкла быть в курсе всех дел нашей большой семьи. Утром я звонила маме, и она рассказывала, кто куда поехал или собирается, у кого что произошло. Ей любили рассказывать, она не осуждала, не противоречила, не спорила. Если была не согласна, просто молчала
А теперь мамы нет, и я уже две недели не знаю, как дела у Маши большой и маленькой, как здоровье Лерочки и что говорят ее сестры, что готовит Кира, и какую очередную глупость сморозила Александра Мне рассказывать не будут, я, как сказал брат, другая. И Кира так сказала, и Женя, и мама. Так он кричал, когда я отказалась подшить ему штаны
А я не могла, я была такая уставшая. И шить я тогда ненавидела. Даже штаны.
Сейчас уже отошла, шью потихоньку, а тогда был период отвращения
Хорошо было при маме. Было ощущение причастности. А сейчас будто совсем одна. Даже брат обиделся. Из-за наследства
Я не думала, что этот вопрос возникнет в день похорон. Но ладно.
А теперь мучаюсь, переживаю, как бы не потерять брата. Мама ему одно говорила,