Лучик света скользнул в комнату, веселым зайчиком проскакал по подушке и с интересом задержался на лице спящей девушки. Элайя, почувствовав наступления утра, заворочалась, потянулась, и, сонно улыбаясь, села на кровати.
В голове ее все еще звучали отрывки мелодии, и, поднявшись на ноги, она закружилась по комнате. Ее серебристые волосы разлетелись водопадом и заблестели в утреннем свете. «Ла - ла – ла, пам – пам» - мелодично пропела девушка и поклонилась, завершая свой танец.
Из кухни потянуло запахом жареной рыбы. «Отец уже готовит завтрак», - подумала она и поспешил на кухню. Привычно прошлепав голыми ступнями по деревянному полу, она мимолетна улыбнулась приятному ощущению нагретых гладких досок.
- С добрым утром, Эли.
Девушка повернулась на звук родного голоса. К аромату жареной рыбы будто добавился запах речной воды и солнца, ассоциировавшийся у нее с отцом.
- Привет.
Элайя принялась доставать кружки и тарелки для завтрака.
- Вы сегодня на весь день?
Отец девушки, Питер, был рыбаком, как и большинство мужчин в их маленькой деревушке.
- Как обычно, - пожал он плечами. - А ты чем думаешь заняться?
- К обеду должна прийти Крея. Мы собирались поболтать.
- Вот и славно.
Питер наскоро перекусил и заспешил на выход. Элайя же почти не притронулась к своей порции. После ухода отца она побродила по дому и решила тоже отправятся к реке.
Выйдя на крыльцо, девушка зажмурилась. Ощущение яркого, бьющегося со всех сторон света ошеломило ее, и она постояла несколько секунд, привыкая. К сожалению ощущение света - это все что ей дано было видеть, так как Элайя была слепа от рождения.
Потянувшись, девушка взяла прислоненную к стене палку. Вообще-то, до того места, где отец обычно прятал в кустах свою лодку, Элайя могла дойти и без нее - настолько привычна была ей эта дорога. Но с палкой она чувствовала себя гораздо увереннее, да и отец настаивал.
Весна была в самом разгаре. Природа давно проснулась и радовала людей буйством красок и тысячами ярких запахов, заставляя ноздри девушки трепетать в радостном предвкушении. В последнее время ей постоянно казалось, что вот-вот должно что-то произойти, что-то такое… очень важное. Важно и прекрасное. И душа ее рвалась куда-то, летела над лесом, уплывала вместе с рекой, пела вместе с птицами.
Девушка пересекла небольшую полянку и по мосткам спустилась к воде, где был выстроен небольшой причал для лодок. Она села возле самой воды, свесив вниз ногу и наслаждаясь тем, как река холодит ее пальцы. Затем наклонилась и задумчиво пошлепала ладошкой по воде.
Это ощущение было знакомо с детства и всегда нравилось ей. Она чувствовала движение реки, ее мощь и силу. А еще рука слегка прилипала к поверхности, и требовалось сделать небольшое усилие, чтобы ее отдернуть. Будто бы река не хотела отпускать ее ладошку. Это была их незатейливая игра, и Элайа всегда с радостью в нее играла.
Ощущения, запахи, звуки всегда имели огромное значение, так как давали представления о мире, хоть, конечно, и не заменяли возможности видеть. Но Элайя не жаловалась. А еще, на причале к ней приходил Голос.
Это началось так давно, что девушка не могла точно сказать, когда услышала голос впервые. Возможно, он всегда был с ней. Когда она была еще девчонкой, то голос тоже звучал по-детски и принадлежал какому-то мальчугану.
Им нравилось проводить время вместе на причале. Они хлопали руками по воде, прыгали, смеялись. Эли часто казалось, что она действительно слышит звук второй ладошки и чувствует долетавшие до нее брызги. Но как только она прекращала бить ладонью по воде и замирала, прислушиваясь, брызги тоже исчезали.
И все же она, маленькая, верила, что мальчик, обладатель голоса, действительно к ней приходит. Играть с мальчиком - невидимкой было, конечно, интересно. Но больше всего она любила болтать с ним.
Лестар рассказывал ей о разных интересных местах. Как же ей хотелось побывать на море, вдохнуть свежий соленый запах, покачаться на волнах! Мальчик почему-то говорил, что море иногда пахнет плодами агоа, сладкими и сочным. Их Элайе тоже очень хотелось попробовать. Но когда она спросила об этом своего отца, тот очень удивился и назвал Эли своей маленькой фантазеркой.
А самому Лестару больше всего нравились горы. Он говорил, что если забраться повыше, то можно увидеть весь мир вокруг. Он так живо описывал снежные шапки и остроконечные вершины, что Эли их почти видела. Почти…
Лестар, будто почувствовав, что слов недостаточно, начинал играть мелодию на своем музыкальном инструменте - скрипке или виоле, как он ее чаще называл. Мелодии по началу были простые и незамысловатые, но все равно очень нравились маленькой Эли. К ней приходили и ощущение свободы, и ветер, треплющий ее светлые волосы. Весь далекий волшебный мир Лестара становился ближе, окружал ее, принимая в свои объятия.
Шли годы, Элайя взрослела, и голос тоже менялся. Детский высокий тембр начал ломаться и в голосе все чаще проскальзывали низкие мужественные нотки. Вместе с голосом менялась и музыка. Исполнение становилась все более виртуозным. Мелодия усложнялась, ритм часто был дерганым и рваным. Новая музыка могла теперь изобразить все, что угодно. И все чаще в ней звучала пока непонятная Эли сила и страсть, порывистость и нетерпение.
Лестар играл прекрасно, но ему этого было мало.
- Когда-нибудь я придумаю такую мелодию, которая вернет тебе зрение. Я знаю, я чувствую, что смогу, - обещал он, и его голос звенел такой убежденностью, что Эли тоже верила.