Вахтовик, конечно, живёт весело. Особенно на отдыхе. Особенно с зарплатой. Но и на работу слишком не жалуется. Ну, разве что иногда. Когда домой летит.
В этот раз погода к нам благоволила. И трэвел-координаторы, то есть, девочки по поездкам, тоже. Ещё не начался трёхчасовой чай, а мы уже получили письма с датой и временем вылета. Формальность, конечно - свою дату заезда-выезда мы знаем и помним наизусть. Даже первого января ранним утром. Сюрприз может подкинуть лишь время вылета. Если не повезёт, то будешь куковать в стыковочном аэропорту до следующего борта. А это и долго, и неудобно, и денег расходуется много - цены в аэропортовских кафешках просто запредельные.
А тут всё было идеально: утро, первый рейс. Полчаса лёта, и четыре часа стыковки. А дальше - долгожданный рейс на Москву. Остаток рабочего дня пролетел, как на крыльях. Синоптики, правда, пугали туманом и метелью, но все мы прекрасно знаем цену тем прогнозам.
Утро... Арктика умеет удивлять: ещё десяти нет, а видимость, как говорят пилоты, миллион на миллион. Лазурное чистейшее небо и искрящийся снег. Где-то под сердцем шевельнулись романтические нотки и защипало в носу от такой идиллии. Но - нафиг-нафиг! Нас ждёт Москва, кафе, бокал холодного пива и - ещё один перелёт домой. Сегодня даже минус двадцать ощущались не так сурово. Даже КАМАЗ-вахтовка вёз группу вахтовиков плавно и вальяжно, как хорошая иномарка.
Помните ощущения из далёкого детства: вас мама забирает из детского сада, или из школы задолго до завершения "трудового" дня. И вот это ощущение превосходства и бесконечного счастья над всеми, а ещё - завистливые глаза колллег (одногруппников, одноклассников)... Им ещё работать и работать, а мы - уже всё! У нас впереди отдых. У нас - вахтовка, яркое арктическое солнце и соловьи в душе.
Аэропорт встретил нас пустой взлётно-посадочной полосой и дюжиной синих экранов.
- Не понял, - хохотнул Толик: - Мы проснулись, а пилоты - нет?
Очевидно, что все воздушные "вахтовки" скопились в другой гавани, в другом аэропорту. С таким явлением я встречался лет десять назад: когда летаешь по наземным ориентирам, погода должна быть хорошей в обеих точках.
"Аэропорт не принимает. Ожидайте дополнительной информации", - буркнул нам авиационный служитель и ушёл по своим делам. Ну, не велика потеря, что он не принимает - тем меньше сидеть в неприветливой Тьмутаракани, размышляли мы, выстраиваясь в очередь к кофе-автомату.
Прошёл час. Полтора. Над взлётной полосой сгустился туман. а затем раздался рокот. Вместо долгожданной "Аннушки" на полосу финишировал "Мишка". Прокатился по рулёжной дорожке и остановился на парковке. Экипаж что-то сказал аэродромной команде, и те споро принялись натягивать чехлы на, ещё не остывшие, лопасти.
Глядя на густеющий туман точно также гасли надежды на скорейшее возвращение домой. Ещё полчаса.
- Тлинь-пинь-пинь, - на распев проиграли аэропортовские динамики: - Рейс номер.... пш-ш-ш-ш... и хр-р-р-р... объявляется регистрация. Повторяю...
Ещё не успели дохрипеть сказанные слова, как на синих мониторах зажглись белые буквы: наконец-то где-то там погода стала лётной и скоро заветные АН-24 появятся и на нашей улице.
Подуставшие вахтовики бодро закидывали сумки на ленту транспортёра, шутили с попутчиками, что-то показывали друг другу в телефонах.
Рёв моторов - первый пришёл. Волнующая встреча сменщиков. Многие из нас сменили несколько проектов, разменяв не один пяток лет, но своих сменщиков видели только на фото. А здесь такая возможность встретиться лично. И пусть встреча короткая, но - всё-таки!
Ещё один рейс приземлился. Но нас уже поторапливает служба безопасности, напоминая самым нерадивым о необходимости прохождения предполётного досмотра.
Долой ремни, часы и телефоны! Особо отличившимся приходится снять и ботинки с толстой подошвой. Но это всё мелочи. К тому же туман начал рассеиваться. Да-да, в Арктике погода - как капризная леди: может меняться через каждые полчаса. Объявили посадку. АН-24 - самолёт небольшой, но полсотни седоков набирает.
Сели. Сидим. Хорошо сидим, анекдоты травим. Беззлобно зубоскалим в адрес стюардессы и экипажа. Сидим. Но даже не выруливаем. Проходит минут 20. А, скажу я вам, любой самолёт - это металлическая труба. И если её ничего не греет, то сама она не нагреется. А за бортом, всё-таки, уже минус двадцать пять полновесных арктических градусов. Подмерзать начинаем. Ещё минут через десять пилоты запускают двигатели. Стало теплее, но - не летим. Даже с места не сдвинулись. Ещё через 15 минут всех нас просят на выход - аэропорт не принимает. Туман.
"Да-а, коротенький денёк получился", - сказал бы попугай из анекдота про неудачную любовницу. Вот и мы такие же: короткий полёт, однако. Но питаем робкие надежды, что вылет состоится. Ещё 20 минут ожидания в "чистой зоне". Кто-то начинает нервничать, потому что расползаются стыковочные рейсы. А билеты сегодня недёшевы.
Вновь садимся в самолёт. Вновь 20 минут мёрзнем в креслах. Наконец-то пилот начинает раскручивать правый двигатель. Я оборачиваюсь к соседу слева:
- Ну, до встречи в Москве! Как долетишь - звони. Я тебя встречу - пивка попьём.
Недоумение во взгляде сменяется улыбками всего салона. Через минуту греем двигатель левый.
Чем мне нравится АН-24 - своим мягким ходом на взлётной полосе. Шасси проектировали под грунтовые аэродромы, потому на бетонке ход просто шикарный! А ещё уютный аромат керосина и тёплый свет ламп накаливания из плафонов. Тепло, уютно, летим. Домой.
Пейзажи Обской губы скрываются в тумане. По времени уже пора бы перейти к снижению. Словно услышав мои мысли, экипаж выпускает шасси и начинает снижаться. Медленно, затяжно. Где-то в ушах раздаётся противный писк падающего давления. Противной монотонной болью отзывается затылок и шея... снижаемся. Что ж так долго-то? Завидую тем, кто умеет спать в полёте.
Рывок, нас вжимает в кресла, натужено ревут двигатели, с лязгом захлопываются створки мотогондол, скрывая стойки шасси. Проснулись все, а самолёт уходит куда-то вверх в тумане. Мы не знаем, сколько метров над землёй - её не видно в молочном мареве, но "бегство" очень поспешное.
Переглядываемся с соседями. Лайнер закладывает вираж и ложится на обратный курс... "Не судьба", - вздыхаем мы. Кто-то матерится в пол-голоса, понимая, что билеты "из Москвы" накрылись медным тазом.
Ещё 20 минут. Доворот на посадочную полосу. Снижаемся. Писк, боль, затылок. Но шасси не выпускаем. За стеклом иллюминатора - горизонтальная пляска снежных вихрей. "Не туман, так снегопад. Ему-то откуда взяться"? - удивляюсь я, вспоминая, тем временем, прогноз погоды синоптиков.
Самолёт начинает рыскать носом, словно к чему-то принюхиваясь... Чёрт, вот уж во истину: "Многие знания умножают скорбь". Похоже, ориентацию мы совсем потеряли - ищем дорогу.
Внутреннее ухо докладывает: скользим вправо, видимо, встали в круг. По ощущениям - уже больше часа в воздухе. А вокруг то туман, то снегопад. И ни одного аэропорта. В салоне тишина. Ни шуток, ни смеха. Мы, конечно, ни разу не пилоты, но кружиться полтора часа, там где пути на тридцать минут вместе со взлётом и посадкой - это что-то ненормальное. Опять вираж. Опять круг.
Снежные вихри на плоскостях уже не вихри - уже тугие шнуры, которые, кажется, силятся перепилить крылья у основания. Похожее я видел в небе над Ярославлем. В грозовых тучах, на высоте 6 километров. Но мы над Ямалом. И высота куда ниже. Сколько? Да кто ж тут разберёт - сплошное одеяло снизу, сплошная ватная подушка сверху. Затылок, боль, потные ладони... А ещё этот... вечно он не вовремя - собственный мочевой пузырь. Два часа в воздухе: из одного аэропорта вылетели, а во второй не прилетели. Похоже, никуда не прилетели... А сотовой связи нет. Последний звонок - к чёрту даже мысли такие! Но сообщение написать надо бы. Мало ли что, так хоть что-то...
Снижаемся. Ощущение, словно в темноте стоишь на табурете и пытаешься одной ногой нащупать дощатый пол. Правда, "табуретка" ещё несётся со скоростью 300 км/час.
Створки, стойки, толчок от вывалившихся шасси. Почему-то мне кажется, что садиться будем в тундру. Там уже пофиг - с шасси, или без оных. Интересно: что там, после того как? "Семья, наверное, волнуется", - одна мысль на всех нас. "Интересно, как это я ей расскажу, что мы - того... заблудились"? - это уже моя мысль. А, может, и не моя - разберись в такой ситуации.
Снижаемся... Зарёкся летать на самолётах. А ведь впереди ещё две пересадки, три полёта. "Пофиг! Дайте лыжи - пешком пойду. Нет, зарплата не нужна, трудовую пришлёте сами"...
Снеговерть меняется туманом, туман меняется грязным бетоном посадочной полосы. Толчок, лайнер жалобно скрипнул алюминиевыми листами. Рёв реверса... парковка. Мокрые ладони сжимают рюкзак.
- Всего доброго. Не подскользнитесь, держитесь за поручни, - доносится усталый голос стюардессы.
Странно, что дрожат колени и пересохло в горле. Лучше б в мочевом пузыре - вот он никогда не смолчит, единожды напомнив о себе...
Борт в Москву улетел без нас. Что ему туман и снегопад, когда на борту красуется надпись "Боинг-737". Синее табло: "Вылет отменён. Вылет отменён. Вылет отменён...".
Сиротливо вращается багаж на транспортёрной ленте. Сейчас не он герой романа. Снова очередь. Нас пятьдесят человек, а туалетная кабина всего одна...
За окном тихо кружился снег. Аэродромные техники осматривали "Аннушку".
- Ну, что, Серёга, - вздохнул я: - Похоже, атеистов среди нас не осталось?
- Ночуем здесь, - вместо Серёги ответил Толик: - Такой полёт надо отметить. Пойдёмте, я знаю, где неподалёку есть церквушка.
Алексей Г. (С) 2022 год.
Как думаете: Много ли нас вернулось обратно на вахту после такого перелёта?