Над морем
Летающая лодка, посвистывая винтами и стрекоча крыльями, убегала от наступающей ночи. Заходящее солнце светило ей вслед, золотя волосы мадам Ламоль, что выбились из-под меховой шапочки. Призрачная тень лодки скользила по глади мелководного моря. Лось сосредоточился на управлении юрким механизмом и потому не мог насладиться зрелищем водного простора, куда более величественного, нежели большой канал, на берегу которого высилась Соацера. Да что там канал — само великое озеро Соам уступало этому северному океану, которое, впрочем, не могло бы соперничать даже с Азовским морем на Земле. Таков Марс — изящный и хрупкий, словно музыкальная шкатулка. Гарин с любопытством вертел головой, поблёскивая лётными очками-консервами. Да, этот мир был куда меньше Земли, переполненной буйной энергией и неукротимыми страстями, но и его стоило завоевать. Пусть у марсиан летающие корабли и автоматические ружья, но разве смогут устоять они перед его гиперболоидом?
Мадам Ламоль откровенно скучала. Ей осточертели скитания и прежние грёзы о полубожественной власти. С восемнадцати лет носило Зою Монроз по волнам революций и мятежей. Сначала её выбросило на грязные и дикие турецкие берега, потом прибило к набережной Сены. Мадам Ламоль всегда рассчитывала на себя и свою власть над мужчинами. Первым стал белый полковник, чьё имя она забыла, потом — турок, не только имя, но и потные, торопливые пальцы которого старалась забыть, после него — Гастон Утиный Нос, за ним химический король Роллинг и, наконец, Гарин. Казалось, она сделала правильный выбор — чудовищное орудие в его умных руках повергло буржуазный мир в экономический и политический хаос. Ещё одно усилие и самые безумные фантазии сбудутся, бывшая содержанка воцарится над Земным Шаром, но, увы, грязное мужичьё, от которого она бежала из России, дотянулось до неё и на Золотом острове. Новая мировая буря смяла мачты не только несчастной «Аризоны» и погубила не одного лишь капитана Янсена — единственного, кто любил её по-рыцарски бескорыстно. Все мечты о Золотом веке рассыпались, словно иллюстрированные альбомы по пляжу безымянного необитаемого островка. Зоя думала, что Гарин угомонится, осядет где-нибудь в тихом уголке захолустной Америки, ан нет — потянуло его в заоблачные дали. И вот они на Марсе. Здрасте, приехали.
Тыклинскому было тоскливо. Он уже жалел, что опять связался с Гариным и его шлюхой. А куда было деваться? Кому нужен нищий поляк, за которым тянется цепочка уголовных дел, которая в любой момент грозит превратиться в удавку? В Европе красные. В Америке их пока нет, но долго ли она продержится? Лучше с этим русским и его бабой якшаться, чем отвечать за содеянное перед ревтрибуналом. Вот только какого беса понадобилось Гарину на этом пустынном шарике? Пока добрались до него, он, природный польский шляхтич, едва богу душу не отдал, пся крёв. И что русский собирается здесь делать? Снова золото добывать? В газетах писали — здесь его видимо невидимо, да только какой толк от золотишка, которое не на что потратить? Не выкупить заложенное и перезаложенное поместье под Краковым, не жениться на пани из хорошей чистокровной семьи, не обзавестись кучей детишек, чтобы оставить им потом и кровью нажитое состояние. Конечно, ежели верить газетам, и на Марсе можно найти бабу — синенькую или красненькую, но пойдут ли от неё детишки?
Мысли Лося неизменно возвращались к Аэлите. Он помнил, как проснулась она, когда они лежали в темноте святилища, как содрогнулось ее хрупкое тело, едва стук в дверь повторился и голос Тускуба отрывисто приказал: «Возьмите их!». «Сын Неба, муж мой, прощай...» — пробормотала Аэлита и горький привкус остался у него на губах от её поцелуя. Он помнил, как выпил последние капли яда из хрустального флакончика и ускользающим сознанием ловил отрывистые картины происходящего. Дверца сорвалась с петель... Марсианские солдаты, пригибаясь, ворвались в пещеру... Отняли у него ту, что дороже жизни, и унесли... Вспышки выстрелов, тупые удары пуль из марсианских «пукалок» отбросили его тело на позолоченные камни Священного Порога. Там его и нашёл Гусев. Придя в себя, Лось мучительно пытался вспомнить всё это, но поражённая ядом память долго скрывала от него не только миг разлуки с Аэлитой, но и её последние слова: «Я обречена, муж мой... С самого рождения посвящена я царице Магр... Древний обычай требует бросить девственницу, преступившую запрет посвящения, в лабиринт, в паучий колодец, но мне не страшно... Я счастлива, я вернулась во времена Хао и не могла противиться любви Сына Неба...»
Крылатая лодка скользила на марсианским морем, унося мысли, тревоги и надежды четырёх человек, силою судеб брошенных с тучных пажитей Земли на скудные пустоши Марса.