Не могу теперь общаться с собственной сестрой. Никогда даже не подозревала, что она такой черствый человек, способный на подлость. А никак иначе я ее поступок охарактеризовать не могу. Когда ее муж умер, сестра сразу же написала заявление в опеку, что сын мужа ей никто, никакой ответственности за него нести она не собирается. Ни любви, ни жалости, ни сочувствия.
Сестра вышла замуж около шести лет назад. На тот момент ее супруг уже был в разводе, от прошлого брака у него имелся сын, который тогда жил с матерью. Сестра сразу заявила, что никакого отношения к той семье она иметь не хочет, поэтому все встречи где-то на нейтральной территории. Муж не протестовал.
Это условие сохранялось, пока четыре года назад мать ребенка не умерла. Выяснилось, что кроме отца у мальчика не осталось никаких родственников, поэтому сестре пришлось принять тот факт, что ребенок будет жить с ними. На тот момент мальчику было около пяти лет.
Сестра была не в восторге, но с младенцем на руках никуда не стала дергаться. Они тогда сняли более просторную квартиру, чтобы никто ни у кого на голове не сидел.
Обеспечивал семью муж, сестра отсидела декрет и вышла на работу, но малыш часто болел в садике, поэтому можно сказать, что сестра не работала, постоянно бегая с больничного на больничный. Пасынок уже ходил в школу.
Мне ребенок зятя от первого брака казался беспроблемным. Сестра признавала, что проблем с мальчиком у нее нет. Он помогает по дому, не лезет под руку, не перебирает в еде и вообще ведет себя тише травы, ниже воды. У меня сложилось такое же мнение.
К сестре в гости я ходила нечасто, но если ходила, то обязательно приносила гостинец и племяннику, и пасынку сестры. Хотя та всегда недовольно морщилась, когда я так его называла. Она подчеркивала, что не оформляла никаких бумаг, и не собирается этого делать. Это сын ее мужа, не более того.
Вроде бы в жизни сестры все было размеренно и спокойно, пока чуть больше полугода назад не умер ее муж. Вроде нестарый здоровый мужчина, а прихватило сердце и все, спасти не успели, быстро ушел. Конечно, это было горе.
Прошли похороны, на девять дней я не успевала, потому что была в отъезде. Пришла навестить сестру по возвращению и удивилась. Приезжать надо было на другой адрес, оказалось, что сестра переехала.
Теперь она вместе с сыном жила в однокомнатной. Пасынка и даже его вещей я не увидела, поэтому и задала закономерный вопрос о его местонахождении. Сестра спокойно сказала, что его забрали представители опеки. Я не поняла, почему.
- Ну как почему? Отец умер, других родственников у него не имеется. Такие дели отправляются в детский дом.
- Подожди... Как это - родственников нету? А ты тогда кто?
Сестра начала закипать и сквозь зубы процедила, что она была женой его отца, а самому мальчику никем не приходится. И желания приходиться у нее нет. Услышанное меня поразило. В ответе сестры было столько равнодушия.
- И что, даже сердце не дрогнуло, когда его забирали?
Сестра пожала плечами. Потом стала рассуждать, что мальчику просто по жизни не повезло. Сначала мама, потом папа. Но она в этом даже плюс нашла - по выпуску издетского дома он получит льготы и квартиру. Я сидела и не верила, что это равнодушное существо моя сестра.
Я высказала свое мнение, что сестра поступила неправильно. Ребенок к ней привык, это память о мужчине, которого, по ее словам, она любила. Что бы он сказал, если б узнал о ее поступке. Но мои слова были как мертвому припарки. Сестра стояла на своем - она ребенку мужа ничем не обязана. Ей надо думать о своем сыне, а не о чужом мальчике.
Ушла я от нее с таким бардаком в голове, что потом неделю еще в себя приходила. А как пришла, стала выяснять, куда забрали ребенка. Взять его себе у меня возможности нет - ни жилье, ни уровень дохода не позволят, но навещать я его буду однозначно.
Один разя уже к нему ездила. У меня сердце сжалось, каким радостным он был, увидев знакомое лицо. Он не жаловался, спрашивал о братике, о тете Свете, моей сестре. Мне так тяжело было сидеть и просто не реветь.
У меня есть племянник и этот несчастный мальчик, которого судьба за что-то лупит с ранних лет. А вот сестры у меня теперь нет. Я никогда не пойму этого поступка.