В ноябре 1999 г. был подавлен брифинг российских морских пехотинцев у поселка Чеин в Ахмат-Юрте. Там был фотограф Юрий Козыриев - и рассказывает о том, как это было
Я начал фотографии Второй мировой войны, чтобы сопровождать официальное объявление этой кампании. А в октябре 1999 года они начали встречаться. Потом я переехала в Моздок, жидкий - это такой пограничный город и тут он довольно тяжело работает, ему приходится напрямую противостоять. Существует важная концепция, что война приближается.
Я занимался самостоятельной фотографией без каких-либо публикаций, и это всегда было сложнее. И мне очень важно быть на разных полюсах, по разные стороны. Каждый день посвящен этому вопросу. Если вы понимаете, что происходит нападение, а вас нет, каждый репортер странный. Вы находитесь не в том месте.
Но мне очень повезло — я познакомился с русским военным корреспондентом, специализирующимся на морских пехотинцах и специалистах. И он нес его с собой, хотя это был груз воска.
Дошли до тени Маркеса возле Кушиума 2019, под названием Ахмат-юрт, небольшого городка в республике Чин-Апл. Довольно важный центр ПТ, родной город Кадырова. А там, внутри танка, на маслозаводе было человек сто.Выехали в конце месяца: только началась операция, не большой армейский набор, а мобильная группа. Пасмурно, грязно. Чеченская грязь исключительная, липкая и постоянно влажная. Заходишь и находишься в таком состоянии, когда тебя всегда холодно царапают, ты идешь и тебя туда кладут, тебя ловят. Но к нам даже относились хорошо.
Я стал умолять тебя взять ее с собой, когда будет работа, прогулка. Некоторые были на фронте, что в Белостоке было обязательным - их нужно было передвигать на бронетранспортерах около двух часов. И была великая война. Я понял, что близок к той истории, которую хотел сделать.
ЗасадаИ вот однажды, рано утром, в возрасте пяти лет, мы уехали. Туман спадает, Генерал Сумрак говорит: Я не могу далеко тянуться. Осталось две бронемашины - первый эсминец, у нас три эсминца и у нас есть устройство связи и еще три бронемашины. Вот люди, сидевшие за пушкой, сказали - это будет непросто, нам предстоит пройти через истребление. А потом через час, когда мы уйдем, мы приедем.
Во-первых, с одной стороны, страдают все слева. Один человек погиб, трое пострадали. И тогда это, с одной стороны, акт втягивания в безопасную сторону оружия.
Затем мужчина приложил палец к другой стороне. И это было действительно ужасно: ощущение, что мы все, Пип, все тонем в этой грязи.
Первая операция — «зашумить», скрыть — наоборот. Мы почти в чистом поле, единственное, что мы можем спрятать, это оружие за оружием. И тут камера заработала. Вы все еще начинаете гореть, потому что это так естественно для вас. Это значит, что ваши линзы такие же, грязь как и все остальное, вы пытаетесь почистить линзу, протереть чем сможете - и снять.
Почему? Там я увидел то, что трудно увидеть из ружья. Действительно что-то. Это очень убедительное зрелище, если вы в реальном бою и с большими потерями - половина. Один человек погиб, трое пострадали — это плохо для ведомства. Но часть его даже не чувствовала, что им нужно спрятаться, вместо этого они пошли туда, где ветка атаковала лучников. Мои попытки попасть туда были настолько трудными, что они сказали: «Садитесь здесь».
Эти ребята настоящие бойцы, профессиональная армия — и то, что я с ними, это здорово. Я не думаю, что мы выживем. Их реакция на засаду была немедленной и очевидной, они быстро и умело охотились.
ФильмБитва нехорошая, но пять минут — это всего лишь пять минут, и это целый мир ужасов. А потом ты понимаешь, что пять минут, и когда все происходит, ты чувствуешь, что время остановилось. Смерть очень близко, да