Приехав в Москву, Люся поселилась в номере небольшого уютного арт-отеля «Бархат-холл» недалеко от Музея современного искусства. Просторный, полный эстетских штучек холл, на ресепшене милая девушка, спросившая с гостьи только номер интернет-брони. В номере были приветливые плотные занавески на окне и чистые покрывала на кроватях, стол, два стула. Главное, что с детьми в отель пускали без всяких условий.
Люся словно вылетела из золотой клетки и задышала свободнее. Оказавшись в самом центре столицы, она старалась не думать о Юнгере и Патрике, тем паче она забыла о Борисе, наслаждаясь шумом, многолюдством и парила, как чайка между голубым небом и синим морем.
Во второй половине дня Люсе позвонил Юнгер, он был проездом в Москве, и спешил передать ей племянника. Они договорились встретиться в выставочном зале музея, куда Люсю должны были пустить по старой памяти. Оставив чаевые за кофе, Люся поднялась из-за столика и вышла из ароматной кофейни.
К зданию музея в стиле русского классицизма Люся подошла с мыслью о том, что она не купила ребенку игрушку, но эту мысль быстро сменила другая: у ребенка, наверное, полно игрушек, все таки он рос в обеспеченной семье!
- О, Люси! Здравствуй, моя дорогая! - Юнгер увидел ее в окно и встретил в одном из коридоров. Он вел за руку чернявенького мальчика в не по погоде теплых толстовке и штанишках. - Мы тебя видели в окошко! Да, Патрик? Вот, знакомьтесь… Да, так судьба решила!
И Люся опустила взгляд на ребенка. Тот наоборот поднял на нее темные глазки и прижался к дяде, испугавшись незнакомки. Медленно присев на корточки, Люся внимательно рассмотрела мальчика и почувствовала легкий укол в сердце, потом положила руку ему на плечико и сказала:
- Привет, Патрик, не бойся меня…- и озабоченно спросила. - У него есть летняя одежда? На улице тепло, Юнгер…, даже жарко!
- Есть, Люси, есть. Все в сумке… - прослезился толстячок в лимонного цвета рубашке и бурых штанах. - Я знал, ты проникнешься. Он милый ребенок…
- Не надо, Юнгер! Мы так не договаривались. - Люся поднялась на ноги, и словно бы сразу забыла зачем пришла. - Что интересного у вас тут происходит? Очень хочется посмотреть… Можно, надеюсь?
И они втроем пошли в глубины светлых музейных залов. Люся так и не решилась взять ребенка за ручку.
В музейных кулуарах Люсю встретили с некоторой опаской, общались, но сторонились, близко не подходили, словно боялись, что она не вернется в сферу искусства и затмит всех своим талантом устраивать крутые мероприятия. А Люсе было все равно, о чем думают московские работники искусства, она с энтузиазмом рассматривала экспонаты будущей выставки и делала критические замечания.
- Люси, нам нужно идти, - осторожно напомнил о себе Юнгер, следовавший за ней по пятам с ребенком на руках . - Патрика нужно покормить и уложить спать...Нам с тобой нужно все обговорить… У меня самолет в 21:00.
Люся нехотя оторвала взгляд от мазни, нарисованной на компьютере каким-то бестолковым выскочкой, такую подленькую халтуру она терпеть не могла. Изобразительное искусство без участия живой руки автора всегда казалось ей именно халтурой, если речь шла о произведения не предназначенных для этикеток, баннеров и прочего массового производства.
- Вот видишь, Юнгер, какой плохой матерью я была бы, оставила бы ребенка где-нибудь и пошла смотреть такую вот модную дрянь! - сказала она, кисло улыбнувшись усталому сыну. Ее сын. Даже подумать об этом страшно. - Ну, Патрик, как дела? Ты понимаешь по-русски?
Мальчик замер на руках дяди, доверчиво обняв его за шею ручонками и смотрел на Люсю черными отцовскими глазами.
- Ты научишь его. Он очень умный, Люси! - продолжал рекламировать ребенка Юнгер. - Я уверен, вы подружитесь с ним… Слушай, как насчет его отца, он не захочет видеть сына, воспитывать его? С ним не будет проблем, когда я заберу Патрика назад?
Люся приоткрыла рот, задумавшись на вопросом приятеля, потом, сглотнув слюну, напряженно ответила:
- Я не знаю… что с ним, где он. Да если бы и знала, то не сказала бы ему о Патрике. Сын бандита звучит страшно. Согласись? Ни он, ни, тем более, я не достойны Патрика. Никто в России не знает, что я родила ребенка…
- Ты же знаешь, Люси. Патрик наследник приличного состояния, а я, его опекун должен сделать все, чтобы в свое время он получил это наследство. Надеюсь, ты понимаешь всю меру ответственности. Я все учел в доверенности, - с нездоровым придыханием говорил Юнгер.
Книга "(Не) чужой наследник".