Глава 8
Фраза «поздравляю, вы глубоко беременная женщина» – разделила мою жизнь на «до и после». При том «после» трудно назвать «интересным положением». Не было там ничего такого, что могло бы вызвать интерес. Например: в какую часть живота колоть укол Клексана сегодня: в левый или правый синяк? Есть ли белок в моче? Какие риски по Приске? В норме ли гемостаз?
Все это НЕ интересные и жутко стрессовые занятия. Я хотела просто закрыть глаза и открыть их, уже держа здорового младенца на руках.
Были и приятные моменты.
- Во-первых, УЗИ. Безумно трогательно наблюдать за шевелениями малыша. Разглядывать его на экране монитора. Писюн мы увидели на 11 неделе. Сомнений не было в определении пола первенца. А вот имя мы долго выбирали. Хотя уже в Питере я знала, что у меня в животе растет маленький Русланчик.
- Во-вторых, много отдыха и сна. Вопрос о готовке или уборке не стоял от слова совсем. «Поспал, поел борща, поспал, поел борща». Ленивый отпуск, который я заслужила.
- В-третьих, токсикоз. Да-да, токсикоз! От него меня спасала лишь еда. Это как выиграть в лотерею. Только тошнота давала о себе знать – во мне просыпался Винни Пух со словами: «А не пора ли нам подкрепиться?»
- В-четвертых, еженедельно в приложении для беременных я читала о развитии малыша и представляла его размером с ягоду или фрукт. И ждала ведь с нетерпением первый день новой недели, чтобы узнать, как там мой малыш развивается. У беременных свои развлечения, знаете ли.
А вот оценить уровень токсикоза мозга можно было по маниакальным попыткам контролировать ситуацию.
Еженедельно я ездила сдавать кровь на анализ гемостаза, хотя по показаниям достаточно было бы - раз в месяц. Наблюдалась у трех гематологов. У всех платно и в тайне друг от друга.
В третьем триместре у всех трёх разошлись мнения по дозе Клексана. Если сделать меньше, то ребенок мог перестать получать кислород и задохнуться. Если больше, то мог возрасти риск кровотечения. Я выслушала мнения всех сторон, чтобы понять логику и выбрать один из вариантов. Но беременный мозг не мог решить данное уравнение. Он тотально пребывал в безудержной панике. А вот сердце в такие моменты чувствовало, как поступить правильно.
Моим худшим врагом был Интернет. Однажды я прочитала про синдром внезапной смерти младенцев. И тут меня понесло в очередной раз. Я перелопатила тонну материалов в поисках ответа, что делать. Лучший совет, что я нашла, был: купить монитор дыхания.
Не самый ходовой товар, должна сказать. Я зашла на Авито и нашла только 1 предложение. Не медля ни секунды я набрала номер. Взяла трубку женщина бальзаковского возраста и поведала мне душераздирающую историю о том, как у ее дочери умер первый ребенок. Девочка родилась здоровенькая, доношенная. Ничего не предвещало беды. Как то днем мама ее покормила и положила на бочок спать, подперев спинку скрученным одеялом. Все как обычно. Через пару часов девушка вернулась, чтобы посмотреть, почему дочка до сих пор не проснулась и не позвала маму обычным плачем. Она подняла обмякшее тельце на руки и все поняла. Ребенок не дышал. Сердце не билось.
Когда ее дочь забеременела второй раз, женщина купила монитор дыхания. Он представлял собой 2 огромные пластины, которые подключались проводами к датчику. Пластины необходимо было положить под матрас, а монитор повесить на стенку кроватки. Если датчик не чувствовал дуновения воздуха в течение 15 секунд, то начинал истошно орать.
Продано!
Через час после разговора я уже ехала покупать монитор дыхания у женщины с Авито.