Дома Эниану ждало потрясение. Отец сообщил, что в субботу будет проходить прощание с герцогиней, и Эниане нужно подготовить траурное платье для участия в церемонии. Вопрос о том, что Энни может остаться дома, обсуждению не подлежал: ее отсутствие может быть расценено как неуважение, а герцог — слишком значимый сосед, чтобы портить с ним отношения.
Получалось все как нельзя хуже. Отец обязательно подойдет к герцогу Уэйну выразить соболезнования. Герцог Уэйн несомненно будет подавлен, но не настолько, чтобы не заметить, что под руку со старым графом стоит дочь якобы кухарки.
И к сожалению, он не настолько глуп, чтобы не понять, что она его обманывала. Простолюдинка Грета могла и солгать. Но для графини Энианы де Рени ложь — непозволительное дело.
Делать нечего — нужно было решать возникшую проблему. Единственным человеком, который мог подсказать Энни, как поступить, был Жан. Уж у него голова варит.
Энни влетела к нему как вихрь и уселась на кровать. Жан дремал, но от хлопка двери сразу проснулся.
— Что-то случилось? — потирая глаза, спросил он.
— Случилось. В субботу мы с папой едем на похороны жены герцога Уэйна.
— И что? Тебе не терпится похвастаться этим?
— Неужели ты не понимаешь? — она постучала кулачком по его лбу. —Герцог узнает меня! Поймет, что я никакая не Грета!
— И что?
— Да что ты заладил «и что? и что?» — взорвалась Энни, удивляясь его непонятливости. — Он будет думать, что я лгунья!
— Но ведь это правда, ты лгунья, — пожал плечами Жан. — И вообще почему тебя так заботит, что о тебе подумает какой-то герцог? Ты вон тоже о нем думаешь, что он жен своих в саду прикапывает. И что, герцогу от этого хуже живется?
— Не хуже. Просто у герцога нет папы, который будет неделю читать нотации, о том, как плохо позорить седины отца.
— Так вот в чем дело, — протянул Жан. — Ты просто боишься, что граф де Рени тебя отругает. Трусиха!
— Я не трусиха! —Энни сложила руки на груди и вздернула подбородок. — Я просто не хочу его расстраивать.
Жан покачал головой, не соглашаясь с ней:
— Всегда можно объяснить, почему ты поступила так, а не иначе. Если ты скажешь, что представилась герцогу чужим именем потому, что не хотела портить репутацию семьи, граф де Рени поймет.
— И спросит, что это за такие обстоятельства знакомства были, за которые мне стыдно? И мне придется рассказать о том, как я пробралась в чужой замок, и о том, что со мной хотели сделать те бандиты. Плохо получается, Жан, плохо.
— А ты можешь просто не пойти? Сказаться больной к примеру.
— Не получится. Отец сказал, что мое присутствие там необходимо.
— Ну хочешь, я тебе ногу сломаю? Не потащит же он тебя на себе.
— Ну спасибо, Жан! — фыркнула Энни и ткнула друга локтем в бок. — Ты прям кладезь прекрасных идей.
— Я хотя бы хоть что-то смог предложить. Ты и до того не додумалась, — он скорчил противную рожу и показал ей язык.
— Пойду совещаться с Каргой, — надув губы, Энни поднялась с кровати. — От нее и то проку больше, чем от тебя.
— Удачи, — Жан помахал ей рукой и отвернулся к стене в надежде, что получится уснуть.
Карга, конечно же, Эниане ничего не сказала. Она преспокойно сидела в клетке, чистила перья, изредка поглядывая, как хозяйка мерит широкими шагами спальню. Эниана ходила из угла в угол, вздыхала, возводила глаза к потолку. Выход всегда есть, из любой ситуации, нужно только суметь его увидеть. Но пока Энни видела только паутину в углах, которую Хромоножка ленилась сметать.
— Итак, Карга, что мы имеем? Герцог думает, что я простолюдинка. Так? Так. Если бы я была там одна, то герцог просто подумал бы, что деревенщина пришла поглазеть на церемонию. Но я буду с отцом, и он обязательно представит меня герцогу. Так? Так. Чем я буду отличаться от Греты, которую он видел? Красивым платьем. Но герцог не дурак.
Ворона решила все же принять участие в обсуждении и громко каркнула.
— Вот, не дурак. Ты тоже так думаешь! Платьем его не проведешь. А что если сходить к доктору Норрису и попросить посадить несколько пчел на лицо? Даже если он не согласится, я знаю, где стоят его ульи. Карга, с распухшим лицом он меня точно не узнает! — Энни захлопала в ладоши, но тут же сникла. — Но это очень больно, Карга! Стоит ли оно того?