– В чем провинился твой брат перед местной гопотой? – начинаю прощупывать почву с самого основания. – Почему его поставили на счетчик?
Маша снова принимается нервно покусывать ноготь на большом пальце, отчего приобретает сходство с волнующимся хомячком. Смотрю на нее и внезапно понимаю, почему она вначале показалось мне слишком юной.
Все дело в щеках, пухлости которых могут позавидовать даже младенцы. Удивительно, как при столь худосочном телосложении Зайцева умудрилась сохранить такую впечатляюще круглую мордаху. Но, стоит признать, это ничуть ее не портит. Наоборот, выглядит чертовски мило.
– Я выбираю правду, – девчонка прерывает мои молчаливые рассуждения о ее внешности. – Наверное, ты заслуживаешь права знать, почему я нежданно-негаданно свалилась на твою голову. Не хочу, чтобы ты думал, будто я…
– Меньше предисловий, больше сути, – обрываю я, не желая выслушивать ее фальшивые угрызения совести.
– Кхм… Как ты знаешь, моя семья живет в поселке. Поселок небольшой и в общем-то довольно тихий, но временами и там случаются происшествия, – прокашлявшись, начинает Маша. – Мой брат Сенька часто тусуется со своей компанией. Ничего такого, обычные подростковые сходки. Так вот, как-то идут эти балбесы по улице и видят, стоит черный мерин[1]. Пустой, с ключом в замке зажигания, а вокруг никого. Ну и, в общем, недолго думая, эти обалдуи залезают в тачку и дают по газам. Сенька мой за руль садится. Колесят по поселку, балдеют, перед девчонками понтуются. Светятся, короче, безбожно…
– Капец, – качаю головой, дивясь безбашенности нынешних подростков.
– Да все бы ничего, если бы идиот Сенька под конец не въехал на этом мерине в фонарный столб, – сокрушается Маша. – С нерадивыми угонщиками все в порядке – подушки безопасности сработали, а вот тачка, как ты понимаешь, пострадала.
– И что дальше?
– Да ничего хорошего, – тяжело вздыхает Зайцева. – Перепугались пацаны до смерти и деру дали. А наутро выяснилась, что мерин принадлежит Мансуру, нашему местному криминальному авторитету. Недавно он его прикупил.
– Думаешь, этот Мансур из-за тачки твоего Сеньку бы порешил? – усмехаюсь я.
– Нет, конечно, не порешил бы, – Маша медленно ведет головой из стороны в сторону. – Но отработать бы заставил.
– Ну так и отработал бы, в чем проблема? – недоумеваю я.
– Ты не понимаешь! Думаешь, на отработке Сеньку бы заборы заставили красить или улицы подметать?! Если так, то я бы первая ему пинка под зад дала! – взвивается она. – Только вот Мансур – не директор школы, а отбитый на всю голову бандит! Сеньке уже шестнадцать, а значит, задания ему бы давали такие же, как и взрослым прихлебателям.
– Например? – хмурюсь я.
– Например?! – как-то чересчур резко переспрашивает Маша. – Ты вообще в курсе, что в этом мире не все люди живут сытно и благополучно? В курсе, что есть социальное дно, где жизнь человека оценивается в несколько граммов героина? Что долги там изымаются не с помощью полиции, а с помощью жестоких избиений? Что на этом дне сплошная грязь, беспредел и анархия? Туда я должна была отправить Сеньку?
Я молчу, пребывая в легком шоке от услышанного, а Зайцева тем временем продолжает:
– Знаешь, Стас, у подростков плохо развито критическое мышление. Они легко теряют моральные ориентиры, легко подсаживаются на приятное ощущение вседозволенности и безнаказанности, которые дарит им криминальный мир. Вот только эта безнаказанность иллюзорна. За свои проступки всегда приходится платить. Всегда, – мрачно подытоживает она.
Сейчас Маша совсем не кажется озорной и беспечной. На ее лицо ложится тень гнетущих воспоминаний, а губы превращаются в тонкую нить. Девушка выглядит подавленной и бледной, будто старая рана, которую мы невзначай разбередили разговорами, опять стала нарывать…
– Ты ведь об этом не понаслышке знаешь, правда? – неожиданно для самого себя спрашиваю я.
– Это уже другой вопрос, – следует глухой ответ.
Однако стоит Маше вскинуть на меня глаза, в которых штормовыми волнами плещется отчаяние, как мне все становится ясно. Наконец-то затерявшиеся паззлы прошлых событий встают на свои места, являя мне цельную картинку.
Вот, почему Зайцева так легко решилась на кражу. Вот, почему не дрогнула, когда подмешивала мне в стакан снотворное. Она уже делала это или нечто подобное раньше, уже пересекала моральные границы, уже шла на сделку совестью.
С одной стороны, внезапное прозрение вводит меня в ступор, ведь получается, что Маша гораздо опасней, чем считал. А с другой – объясняет ее непреодолимое желание оградить брата от аналогичной судьбы.
Если судить по ее пришибленному виду, Зайцева совсем не гордится своими сомнительными достижениями. Или… Может быть, это просто маска, призванная в очередной раз обвести вокруг пальца доверчивого дурачка?
Вот же черт! Совсем не понимаю эту бестию! Что у нее на уме?
Глава 1<<< Глава 2<<<Глава 3<<<Глава 4<<<Глава 5<<< Глава 6<<<Глава 7<<<Глава 8>>>Глава 9<<<Глава 10<<<Глава 11<<<Глава 12<<<Глава 13<<<Глава 14<<<Глава 15<<<Глава 16<<<Глава 17<<<Глава 18<<<Глава 19<<<Глава 20<<<Глава 21>>>Глава 22>>>Глава 23>>>Глава 24