Не существовало ни одной мелкой детали, которую она могла бы не заметить (острое внимание к деталям было чем-то общим для Людовика и Франсуазы). Хорошие зубы, например, были предметом ее одержимости, и для этих провинциальных девушек была предусмотрена стоматология: своевольная Маргарита была вынуждена лечить свои плохие зубы.
Девочки были впечатлены тем, что Франсуаза интересовалась деталями их нижнего белья, и тем более, когда она распорядилась, чтобы порции еды не были слишком маленькими, сама пробуя еду, чтобы убедиться в ее качестве.
Цель состояла в том, чтобы формировать хороших христианок, а не монахинь: на самом деле упор делался на учение, которое позволило бы им занять свое место в мире в качестве респектабельных и полезных жен для дворян. Таким образом, жизнерадостность, всегда полезная для жены, считалась рекомендуемой добродетелью.
По-французски нужно было говорить с правильным акцентом. Священные писания и некоторые классические тексты были очевидным материалом для изучения. Примечательно, что театр считался подходящей областью изучения, а не романы; но ведь Людовик XIV был и остался страстным любителем театра, и девушки вряд ли могли ошибиться, не так ли, занимаясь искусством, которое доставляло их «герою» такое удовольствие.
В январе 1689 года король предоставил драгоценности, несколько «блестящих камней» из своей коллекции, а также достаточно богатые гобелены для представления «Эстер» Расина на музыку Жана-Батиста Моро, ученика Люлли.
К тому времени драматург был другом и союзником Франсуазы и, возможно, даже помогал ей с ее «Тайными записями», а также с Конституцией Сен-Сира. Он также был частым гостем в ее замке Ментенон. Например, он отправился туда вместе со своим коллегой-писателем и королевским историографом Николя Буало, чтобы отдохнуть и развлечься в августе 1687 года, когда Расин нашел мадам де Ментенон «полной остроумия и здравого смысла».
Простое и восхитительное жилище Ментенон, как и всегда, когда дело касалось присутствия Людовика XIV, подвергалось изменениям и дополнениям: в их число входили два новых крыла, спроектированных Мансаром, с брусчасткой снаружи, где его охранники могли ударять штыками с шумным грохотом, приветствуя их Короля, и проходом для него, чтобы добраться до специальной трибуны или галереи, с которой он мог обозревать деревенскую церковь и незаметно участвовать в мессе.
Вскоре после королевского визита Людовик пожаловал своей тайной жене титул маркизы Ментенон в июне 1688 года: хотя по иронии судьбы мечта Франсуазы о мирной жизни в Ментеноне, так и не осуществившаяся, к настоящему времени полностью изчезла из-за растущих требований и военных амбиций короля (было подсчитано, что за двадцать четыре года владения Франсуазой она провела там всего от восьми до десяти месяцев, если сложить все визиты).
Затем соорудили канал, который должен был достичь высоты собора Нотр-Дам, и который Шарль д'Обинье нашел «гротескным». Это было частью амбициозного плана короля по отводу вод реки Эр для питания фонтанов Версаля. Солдаты трудились, а рабочие умирали от лихорадки на болотах; в итоге проект был заброшен.
Что касается тем пьес в Сен-Сире, то желанной нотой был «священный театр». Однако почти сразу же Расин столкнулся с проблемой с «Эстер». Его пьеса взята прямо из библейской истории о добродетельной израильтянке Эсфири, которую царь Артаксеркс предпочел «высокомерной» и презрительной Астинь, что «долгое время царствовала над его оскорбленной душой». Сплетникам нетрудно было отождествить Эстер с Франсуазой, а Атенаис с Астинь. Акцент был сделан на обновлении жизни Артаксеркса благодаря безмятежности Эсфири:
«Самый темный оттенок заботы она уносит и обращает мои самые мрачные дни в сияющий день» и еще: «Все в Эсфири дышит невинностью и миром».
К концу пьесы хор израильтян приветствовал собственную добродетель Артаксеркса: «Рычащий лев — мирный агнец» и благодарил Бога за результат: «В Твоей руке сердце царей».
Чтобы избежать смущения из-за забавной параллели с любовной жизнью короля, Расин поспешно написал Пролог, в котором разъясняется, что Артаксеркс был не чем иным, как вымышленным королем… Этот пролог был произнесен Благочестивой, которую сыграла Маргарита, протеже Франсуазы и звезда Сен-Сира, которая декламировала его наизусть.
Король обожал «Эстер» и видел ее не менее пяти раз. Это укрепило его мнение о Сен-Сире как о «жилище, населенном благодатью», по словам Расина, вложенным в уста «Благочестивой». Он любил вид и звук молодых девушек, поющих в хоре израильтян:
«Рой невинных красавиц, какая любезная скромность нарисована на их лицах».
Двор тоже был только рад найти приятное развлечение, которое их новый строгий хозяин действительно одобрил. Мадам де Севинье недоумевала, как юная девушка могла исполнить роль Артаксеркса. Чуть позже она смогла убедиться в этом сама, сидя позади ряда высокопоставленных герцогинь впереди. После этого у нее был один из тех банальных диалогов с королевскими особами, которые тем не менее доставляют удовольствие самым умным из их подданных.
– Сударыня, меня уверяли, что Вы остались довольны, – начал король.
– Ваше Величество, я была очарована, – воскликнула мадам де Севинье, – все, что я испытала, не передать словами!
– Расин очень умный, – заметил король.
– Государь, правда, – согласилась она, – но, по правде говоря, молодые люди тоже были очень хороши; они прекрасно разучили свои роли, как будто никогда не занимались ничем другим.
– Ах, как это верно! – были последние успокаивающие слова короля.
И он ушел, оставив мадам де Севинье предметом всеобщей зависти двора за милостивое внимание, которое она получила.
- Продолжение следует, начало читайте здесь: «Золотой век Людовика XIV — Дар небес». Полностью историческое эссе можно читать в подборке с продолжением «Блистательный век Людовика XIV».
Самое интересное, разумеется, впереди. Так что не пропускайте продолжение... Буду благодарен за подписку и комментарии. Ниже ссылки на другие мои статьи: