Огромный, явно не по размеру, валенок давно соскочил с ноги маленькой девочки и валялся на дне воронки. Путаясь в собственных одежках, теряющая силы и уже охрипшая от бесполезных криков Тонечка, в который раз упрямо карабкалась наверх и в который раз сползала вместе с осыпающейся землей. Её папа, папочка, папулечка погибал где-то там, далеко далеко, а она не могла до него докричаться. И мама, родная любимая мамочка, хоть и была совсем рядом, то же не слышала ее за грохотом бомбежки. И уже не осталось сил, что бы выбраться из воронки, но она упрямо пыталась снова и снова. Предательские слезы застилали красивые серые глазки, чертили на грязных щеках дорожки, капали с подбородка. Но она снова и снова карабкалась наверх.
В проеме расщелины, прямо над изломанным кустом, всего на одно мгновение появилась и затем исчезла голова в немецкой каске. Он даже не шелохнулся. И тогда голова появилась снова, задержалась и что-то заорала ему. Затуманенным взором, сквозь закрывающиеся веки, он смотрел на это видение и не шевелился. И лишь через несколько секунд, когда осмелевший немецкий солдат, аккуратно отодвинув стволом карабина мешающие ветви, шагнул в проем, последним усилием нажал спуск. Вот и все, что он хотел, забрать с собой в небытие еще одного фашиста, опрокинувшегося навзничь, хрипящего и нелепо дергающего ногами. Чьи-то руки схватили агонизирующего солдата за ворот одежды и утащили за камень. А он, медленно завалился набок, даже не заметив, как неловко подвернулась, выпустившая бесполезное оружие, рука. И когда через пару секунд в расщелину влетела немецкая граната и упала в полуметре от его ног, он успел подумать, что может быть, лежащий в нагрудном кармане, военный билет, на имя Прохорова Ивана, уцелеет и…
Скатившись в очередной раз на дно воронки, маленькая русская девочка, с красивыми серыми глазами и замечательным, добрым именем, повернулась на бок и попыталась встать на колени. Но в этот момент, словно что-то почувствовав или увидев, вздрогнула и через мгновение, громко и протяжно закричала. И в этом, рванувшемся в небеса, отчаянном детском крике, металась и горела болью ее душа, протестуя, не веря, не желая верить в неизбежность страшного, непостижимого горя…
Вечерний асфальт устало стелился под колеса автомобиля. Серебристая «Тойота» плавно и неспешно несла своего единственного пассажира, прочь от шумной московской суеты. Прочь от всех дневных забот и волнений, работ, офисов, нервов, навстречу вечернему покою и тихой прохладе ночи. Столица осталась позади, но машин на трассе почти не убавилось. Какое-то время серебристая легковушка двигалась вперед, все в том же направлении, словно надеясь найти умиротворение на этой бесконечной дорожной ленте. Но потом, грусть и усталость водителя передались машине и, потеряв всякую надежду, но обретя разочарование, «Тойота» свернула на малозаметную дорогу, тут же потерявшуюся в небольшом подлеске.
На въезде в элитный поселок, уютно раскинувшийся на берегу живописного озера, прямо под услужливо поднятым шлагбаумом, машина остановилась.
- Привет, Саша, – водитель опустил дверное стекло и приветствовал подходящего охранника.
- Здравствуйте, Михаил Юрьевич. Как настроение?
- Нормально, - водитель устало улыбнулся. Взгляд сместился чуть в сторону, там, в десятке метров, весело крутил педали трехколесного велосипедика маленький четырехлетний мальчуган. Санька. Сан Саныч, так сказать. Значит жена охранника, стройная темноволосая Вероника, вместе с малышом пришли проведать своего мужа и папку.
Михаил потянулся и взял на боковом сидении специально приготовленный пакет с апельсинами. Три килограмма любимого лакомства для того самого водителя серьезной трехколесной машины, что уже привычно и радостно спешит навстречу.
- Здластвуй, дядя Миса!!! – Санька лихо затормозил возле самой дверцы «Тойоты».
- Здравствуй и ты, Александр, - вполне серьезно приветствовал малыша Михаил. – Как твои дела?
- Халасо – нетерпеливые и быстрые, детские ноги раскачивали педалями велосипед то взад, то вперед.
- Ты сегодня слушался маму? – взгляд мужчины на мгновение упал на подошедшую Веронику. Красавица… И умничка, наверное… Спокойная, добрая, женственная…
- Один лаз не слусалса, - малыш на секундочку виновато опустил голову. - А потом весь день слушалса.
- Молодец! – Михаил одобрительно кивнул и протянул ребенку апельсины. – Значит, заслужил. Вот, держи.
Глаза маленького Саньки мгновенно вспыхнули ослепительными искрами радости и он громко и счастливо закричал:
- Мама! Папа! Мне дядя Миса опять подалок пливез!
Малыш высоко и гордо поднял пакет с лакомством и вдруг мгновенно посерьезнел. Слез с велосипеда, аккуратно положил апельсины у переднего колеса и подошел к автомобилю. Вынырнувшая из правого кармана шортиков рука протянулась к открытому окну, и в маленькой раскрытой ладошке оказался картонный кружочек, с изображением покемона.
- Дядя Миса! Я вам далю! С днем лаздения!
Тугой горячий ком неожиданно застрял в горле, глухая затаенная боль резанула струны души, мгновенно увлажнив глаза и заставив вздрогнуть. Бог мой, как же сильно захотелось сказать: «Спасибо, сынок!»… Сыночек… Но… Михаил неимоверным усилием взял себя в руки.
- Спасибо, малыш, - «покемон» перекочевал в нагрудный карман пиджака. - Это замечательный подарок! Даже самый лучший!
- А откуда ты знаешь про мой день рождения? – Михаил ласково потрепал мальчонку.
- Я у папы спласил, а он мне вчела сказал, - Санька подхватил апельсины и лихо оседлал велосипед.
- Михаил Юрьевич, - вмешалась в разговор Вероника. – Здравствуйте. А вам действительно завтра исполняется тридцать три года?
- Здравствуй, Вера. Действительно. Только не завтра, а послезавтра, в пятницу. - Михаил улыбнулся, затем кивнул на подъезжающий сзади «Форд», жестом извинения развел руки и тронул свою машину с места. И, уже набирая скорость, услышал приглушенный расстоянием звонкий голосочек маленького Саньки:
- Мама, а мозно мне плямо сяс один апельсин?
Продолжение Глава 4
Нить судьбы. Предыдущие главы
Глава 1
Глава 2
