По мотивам книги Рубоко Шо «Эротические танки»
(Рубоко Шо. Эротические танки/ Перевод со старояп. Питера Энгра. – М.: Панорама. 1991. – 64 с.)
Все тихо,
Только крики сторожей,
Стук колотушек, сладостные вздохи
Порою нарушают тишину
Гостиницы.
Полночь в гостинице
Все тихо.
Только колотушки стук
Вокруг гостиницы: тук-тук,
Тук-тук, тук-тук…
Да сторожа тревожат
Своими криками покой.
Работа все же…
Но нарушают тишину порой
Сквозь стены сладостные вздохи.
И не уснуть.
И до рассвета долог путь…
Я собираю сны по крохам
И вновь теряю виденного суть…
Пишу стихи.
Развязывает пояс,
Снимает длинный шнур,
Еще хранящий тонкий аромат.
Вот зыбкий мост
Между двумя мирами.
Колдовство
Одежды шелковая повесть
И тонкий тела аромат…
Она развязывает пояс,
Прозрачный мост неспешно строя
До царских врат.
И сумерек зыбки границы,
И только тени от свечей –
Полудраконы, полуптицы…
И блеск очей.
И шаг за шагом, вниз не глядя,
Роняю здравых мыслей сор
В спокойствие зеркальных гладей
Пяти Озер.
На крючках из нефрита
Занавески от ветра дрожат.
Ты, ко мне прижимаясь,
Твердишь о грядущей разлуке.
Как осенние пахнут цветы!
Рыжая осень
Рыжая осень-лисица
В сад воровито вбежала…
Ты опустила ресницы
И о разлуке сказала.
В зеркале – призраки лета
Напоминают о страсти,
Но утонуло в рассветах
Наше случайное счастье.
Рыжая осень-плутовка
Огненный хвост распустила…
И замела им неловко
Наши следы. Разлучила.
Рыжая осень…
Забыть не могу,
Как любили мы в Эдо.
И первый твой поцелуй.
Но чем упоительней страсть,
Тем острее печаль.
Я помню Эдо
(Эдо (Иеддо) – название до 1869 г. Токио)
Чем глубже страсть,
тем сумрачней печаль.
Твой первый поцелуй
доныне жжет мне губы.
Еще цветут сады,
но скоро одичают,
И время боль мою остудит.
Шумит тростник на берегу реки.
Мы в разных лодках,
в стороны несомы.
Я помню белизну твоей руки,
Твое дыханье,
тела невесомость…
Я помню Эдо.
Там, в рощах
Нефритовых и золотых
Любовь превратилась в дым.
Ты в сетях птицелова
Мне трижды являлась во сне.
Мертвый сад
Давно смирила ты свой нрав
В сетях чужого птицелова.
Сгорели в пламени костра
Цветы из сада золотого.
И мертвым кажется тот сад,
Где жили лебеди.
Послушай…
Как стало в мире тихо, скучно!
Как робко плачут небеса!
Ты мне являешься во сне…
Снег…
Все сливается:
Волосы собраны в пучок,
Перехвачены бумажным шнурком.
Будто нищий с жемчужиной,
Жадно играю с тобой.
Люблю…
Я – словно нищий без гроша, -
Тобой, жемчужиной, играю.
Ты несравненно хороша.
Шнурком объят пучок волос…
Я долго шел к тебе по краю
Тропой над Перевалом Гроз.
И жадно губы я ловлю,
И не могу тобой напиться…
Люблю.
Ты шепчешь
Сладкие слова
Любовным движениям в лад.
Небрежно откинуты пряди со лба,
Жемчужные серьги дрожат.
Жасминовые сады
Оставлены в предгорьях храмы,
Где я молился столько лет.
В твоих подвесках лунный свет,
Шутя, играет жемчугами.
Ты шепчешь сладкие слова,
Ты вся порыв,
ты – исступленье…
Я снова добровольный пленник
В твоих жасминовых садах.
Откинуты со лба рукой
Волос каштановые пряди.
Я счастлив, что тобой украден
Из мира, где царит покой.
Я счастлив, что тобой украден…
В четырнадцать лет
Зазывала гостей.
Кто в Эдо не знает тебя,
Ах, Окиягарикобоси!
Звезду с неба не хочешь?
Куртизанка
Хочешь с неба звезду?
Хочешь, сам упаду
Я к ногам твоим, девочка Ёко?
Зазывала гостей,
но не ждал я вестей
От тебе в своем доме далеком.
Ты любила других.
Ни друзья, ни враги –
Просто лица, на маски похожи.
Но вечна краса.
Пожелтеют леса,
И никто тебя вспомнит не сможет…
Мы когда-то встречались в саду…
Хочешь с неба звезду?
Она нежна.
Не рань ее души,
Поспешностью не принуждай к слиянью,
Попробуй лаской
Милой угодить.
Первое свидание
Она нежна.
Не рань ее души…
Как мотылек в ночной тиши,
Как белый лотос в отраженье,
Она – всего лишь губ движенье,
Чуть слышный шепот,
лейтмотив…
Скользит ладья.
За поворотом,
В хитросплетеньях старых ив,
Ты с ней пройдешь
по древним тропам…
Она – нежна.
Не торопи.
Среди акаций
Дожидался тебя,
Вздрагивая при шорохе каждом.
Падают вновь лепестки
Белых цветов.
Белые лепестки
Под шорох белых лепестков,
Что сыпались с ветвей акаций,
Я представлял, как буду скоро
Волос и губ твоих касаться.
Как опадут на клевер вдруг
Накидок шелковые ткани,
Как в легком танце смуглых рук
Мой мир в невозвратимость канет…
Ты не пришла.
Нынче вплываю в тебя
На утлом челне.
Не спеши рассмеяться
Под кимоно
Кацураки.
Гнев милой
Я вплываю на утлой лодчонке
В твои воды – речные напевы:
Сбилась в сторону черная челка,
И глаза потемнели от гнева…
Не спеши рассмеяться жестоко
И взлететь белогрудою цаплей.
Слышишь? – филин кричит одинокий…
Слышишь? – в озеро сыплются капли…
Просто осень пришла ненароком.
Хотелось бы
Поле засеять хамагури.
Книгу отбросив,
Коснулся нефритовых губ.
Осень настала.
Прощание с молодостью
Так хочется весны…
Но наступила осень.
И сбросили сады
нефритовый наряд.
Холодные ветра
последний лист уносят,
И совершает дождь
прощания обряд.
Так хочется весны,
но где набрать мне силы,
Чтоб разогнать туман
над зарослями ив,
Где сотни лет назад
ты о любви просила,
Где тот ушедший я
был молод и красив.
Так хочется весны…
Улетела
Последняя стая.
Ворон сидит одиноко.
На кого опустились в дороге
Твои перелетные руки?
Разлука
Улетела последняя стая,
Опустели озера и реки.
За туманными далями тает
Светлый образ любимой – навеки…
Помнишь, платье слетало, как птица?
И ладья уплывала в пространства,
Рассекая миры и границы
Бирюзового водного царства…
На кого опустились в дороге
Твои руки – вишневые ветви?
Больно мне. У чужого порога
Ты склонилась, влекомая ветром.
Увы, не часто
Мы предавались
Безумным ласкам.
С платья дорожного
Пыль отряхну.
Странник
Я отряхну с дороги платье
И вновь ступлю на твой порог.
Прими меня в свои объятья:
Я обессилел и продрог…
Увы, не часто предавались
Безумным ласкам. Но теперь
Я навсегда с тобой останусь,
Устав от горя и потерь.
И дело вовсе не бессилье,
А в том, что годы – как вода.
А ты…
Ты все еще красива…
В легких сандалиях
Ты прибежала ко мне
После ночного дождя.
Калитка из веток
Протяжно скрипит и скрипит.
Буря
Оставив за собой осенний холод,
Замерзшей ласточкой влетела в дом.
Прости за то, что я не молод,
Что коротаю дни с дождем.
Сплетенная из тонких веток,
Скрипит калитка и скрипит,
И под напором тьмы и ветра
Вот-вот сорвется… улетит.
Но этой ночью будем мы вдвоем –
С тобой, влетевшей птицей в дом.