"В диалоге с жизнью важен не её вопрос, а наш ответ." Марина Цветаева, поэтесса.
Сегодня я расскажу вам историю из ряда "так не бывает." Виданное ли дело... Впрочем, читайте.
В первый же месяц Великой Отечественной войны муж Марии, Иван, стал солдатом. Прислал только одно письмо. Главным в нём было описание сна. Ивану приснилось, вроде сидит он на лавке в родной избе и держит на коленях их дочек близняшек.
Румяные, озорные Танятка с Дашуткой в ладушки друг с другом играют. И так Ивану тепло, хорошо с ними, что просыпаться не хочется. А только дочки, в четыре года, умерли от инфекционной болезни. У Марии от дурного предчувствия на душе потемнело.
Больше вестей от Ивана не было, а потом принёс почтальон похоронку.Не жить бы! Но жила. На ферме работала дояркой и скотником. А вечерами шила в артели рукавицы для фронта, каждую горькой слезой поливая. Но вот наступил май 1945 года и Победу с собою принёс.
Цена ощущалась в каждом деревенском дворе - мужья, сыновья, отцы, братья. Потери, которые ни забыть, ни восполнить. Мария очень хотела ребёнка родить - входить в пустую избу становилось всё нестерпимей. Но и гульнуть было не с кем.
Ей уж тридцать восемь годков сровнялось, когда в деревне объявились шабашники. Их наняли для ремонта коровников. С одним Мария сговорилась насчёт протекающей крыши. Для него это была подработка по вечерам.
Мария кормила работника ужином, а ночевал он в сарае на топчане. Женщину мучали мысли определённого толка. Но ведь не скажешь: "Осчастливьте меня ребёнком, пожалуйста!" Как назло, мужичок попался тихий, непьющий и почти глухой после военной контузии.
Но вот пятый вечер работы. Мастер отрапортовал о готовности крыши и желании рассчитаться. Накрыла стол побогаче, и хитрую выпивку выставила: сладко, но моментально в голову ударяет.
Утром мужик ей в глаза не смотрел, и от завтрака отказался. Деньги до рублика принял, внимательно пересчитав. Не винила: у человека семья. С молитвой стала к себе прислушиваться. Через месяц, что-то почувствовала, на второй поверила. И стала себя беречь.
В намеченный природой месяц и день родила крепкого мальчика. Деревня не осудила Марию. Сына назвала Михаилом. По отчеству, конечно, Иванович, хотя в графе "отец" прочерк остался. Шабашник забылся.
Три месяца колхоз дал ей "отдохнуть," а потом Мишку в большой, плетённой корзине с собой на ферму брала. Бог их берёг: редко болели. У него мальчишечьи, потом школьные дела спорились, у Марии свои. К совершеннолетию Миша права получил, повозил по полям агронома.
Повесткой известили:"Пора в армию!" Серьёзной девушки у парня не случилось. Два года с несколькими переписывался, но душу вкладывал только в послания матери. Вернулся. Мария напомнила их прошлые разговоры:
"Отдохни и поезжай в город! Там закрепись. Жизнь полегче, радостей больше."
Михаил охотно послушался. Сел за баранку грузовика - стройматериалы возил. Жил в общежитии. Мать не забывал - деревня в тридцати километрах от города. Каждый приезд для обоих, как праздник.
Мария упорно держала коровку и Михаил к сенокосу всегда оформлял отпуск. А первый брак заключил даже не познакомив избранницу с матерью. Потом объяснил:
"Свадьба была молодёжная. Записались да напились в ресторане с толпой человек в десять! Ирка приезжая, родни здесь нет."
"Так я недалече!" - просилось сказать, но обошлась денежным подношением. Полгода не прошло, молодые расстались. Мишка смеялся: "Вот видишь, мам, не было смысла знакомиться!" Ну да.
Мария что-то стала о нём понимать: не терпит напряга в отношениях, легковесен в поступках. Но всё равно, в молитвах к Богу, просила одного: "Лишь бы жив-здоров был сынок мой, раб божий Михаил."
Но вот нашёлся второй "хомут." К матери, привычно, привёз уже жену по имени Таня. С ними приехала девочка восьми лет: прошлое молодой женщины. Мария питала к детям трепетное отношение и сына невинным агнцем не считала. Катенька ей понравилась.
Благословила задним числом и какие деньги на книжке имела - все отдала, в виде подарка. За два дня не узнаешь невестку, но поняла: не акула! А это уже счастье для матери. Теперь Михаил проживал в квартире жены, вступил в гаражный кооператив, мечтая о каком-нибудь транспорте.
Об участке под дачу не хлопотал - мамкиного огорода хватало. Засаживали на две семьи - благо имелся подвал. Татьяна к свекрови не приезжала. Миша шутил или язвил, непонятно:
"Она ж у меня пианистка великая! В музыкалке сольфеджио преподаёт, но главное - участвует в концертах городской филармонии. Так что - бережёт пальчики!"
Мария масла не подливала - её устраивало побыть с сыном наедине. Два года спустя, Татьяна родила девчонок - двойняшек, Наташу и Галю. Счастливый шок - довёл Марию до фельдшера. А вот Миша вскоре прокис. В выходной, надо - не надо, ехал в деревню. Возраст к тридцати, а ныл, как сопливый парнишка:
"Две девки сразу, да ещё Танькина. День и ночь дома дурдом, запах пелёнок, убежавшего молока. Таня не умеет крутиться - хорошо, если сварит пельменей из магазина. И сколько денег ни принесу - не хватает."
Могло стать противно, но это говорил единственный сын. Мария гладила Мишу по волосам, будто маленького, совала немного деньжат и неизменные пироги. Наконец, с делом приехал, приободрённый:
"Я надумал вахтой работать. На стройке, по специальности. Месяц пашу, неделю дома. И так по графику. Но Таня одна не справится с малышней, хотя уж сидят, глазёнки таращат! Тёща бывает у нас, но мимоходом: работает, муж - отчим Татьяны и общая дочь, не особенно взрослая. Катька старается, но тоже ещё ребёнок. Мама, без тебя никак! Поехали в город."
Она смотрела, как сын ходит по избе - красивый, с расправленными плечами. Вздохнула:
"Ну, что ж. Коль надо - поеду. А что Таня? Довольна ли будет старой помощнице?"
Миша горячо похвалил жену: "Она славная, мама! Муху не убьёт - непременно в окно выпустит."
Марие весело стало:"Сравнил свекруху с мухой! Известно, кого жальче."
Но уже в неё вошёл настрой. Захотелось каждый день видеть внучек - Наташу с Галей, Катюшу. Силы имеются, до восьмидесяти лет далеко. В общем, сговорились живность продать, избу закрыть.
Сын уехал весёлый, а Мария дала волю слезам - всё ж непросто, под старость, потерять свои корни. Наконец, сказала себе:
"Да что ты видала здесь, Маня? С утра печь топила, доила корову, бежала на ферму. С фермы домой - у себя прибираться. На ходу съёшь кусок - ладно. Опять на ферму. А огород треклятый? А дров запасти на зиму?"
Намерено не бередила себя годами, когда Мишаня при ней жил. И отлегло. Таня встретила свекровь мягко, на равных, сразу впуская в тему:
"Мария Поликарповна, не знаю, что с диатезом делать, и Наташка такая толстенькая - даже врач настораживает. А она всё тянет ручонку: хоть корочку дай!"
Мария пришла в восторг от худышки Галинки, толстушки Наташки, Кати с голубыми бантами в косицах. Пообещала:
"Вот завтра нашего мужика проводим на заработки, и всем займёмся. Я целебных трав навезла, мазь от опрелостей сделаю по рецепту мамы моей покойной. Наташу к отварным овощам приучим. И, девчатки, называйте меня баба Маня! Танятка, тебя это тоже касается!"
Имя невестки произнесла дрогнувшим голосом, но никто не заметил. С другого дня зажили, как песню хором запели. "Баб Мань!" "Аюшки!" Таков мотив был. Образовались поздние, разговорные чаепития, когда детки, ангелочками засыпали.
Мария открыла невестке то, что и Миша не знал - про стыдное - с шабашником. Татьяна поведала, что в консерватории училась, но бросила из-за замужества и беременности. Преподавание в музыкальной школе больше заработок, а для души - участие в концертах.
Зная, что баба Маня поймёт, горячо говорила:
"Разумеется, бесплатно и, в основном, "сгоняют" студентов музучилища. Но настоящей исполнительницей себя ощущаю. Платье, туфли, причёска - всё концертное. Мишка подкалывает, а я не обидчива.
Против первого мужа - он золотой. Катин отец поднимал на меня руку и всё грозил пальцы переломать: ревновал к музыке, к телеграфным столбам. Тяжёлый человек. За границу уехал. А нам с Катей вот эта квартира осталась. Мы ж в ней прописаны."
Баба Маня ахала:"Как - за границу?! Предатель что ль?" Таня поясняла, что бывший муж, ведущий инженер, часто бывал в командировках в Болгарии. Влюбился в болгарскую коллегу. и освободил от себя Таню. Кажется, проблем с отъездом у него не было.
Алименты не приходят, но с неё и квартиры довольно. В Марии шевельнулось беспокойство: "А Мишка-то у нас тоже командированный, получается. Как бы, на два дома не зажил, с его-то характером!" Но вслух не выпустила.
Года три плохого не ощущалось. Михаил прибывал соскучившимся, с деньгами, гостинцами. Чувствовал себя мужиком, отцом большого семейства, и ему это нравилось. На этой волне, Мария почти сотворила великую глупость.
Сын уже стал хозяином кооперативного гаража и мечтал о машине. Хоть с пробегом. Чуток прикопил, но не хватало, хотя уже и Таня из декретного отпуска вышла. И стал Михаил уговаривать мать избу продать. Мол, не молодеешь - в деревенскую жизнь не отпустим.
А деньги можно хорошие взять - не так далеко от города, но и лес, озёро рядом. Чуть дальше - река. И даже есть желающий, с северными накоплениями. Не сразу, но поддалась. Миша обещал, следом, дачу купить - копайся в земле, сколько хочешь!
Татьяна всегда уважала мнение мужа, а теперь и свекрови. Всё провернулось быстро. Деньги за избу, покупатель, уважительно хозяйке отдал - Марии Поликарповне. Она приметила, что сына это задело.
Когда в автобусе ехали, возвращаясь домой от нотариуса, он всё в окно смотрел, от неё отвернувшись. А что это за пятно на шее, прячется за воротником рубашки? Почувствовав взгляд матери, Михаил буркнул: "Аллергия у меня на что-то."
Ага, чует кот! Старая, не значит дура. Вышли на остановке, и сразу спросила: "Давно краля появилась? Для неё с избой захлопотал? Молодка что ль?"
Михаил потянул мать в сквер, на скамью. Заговорил, уверенный, что жертвенная любовь, к которой он так привык. всё поймёт:
"Я влюбился, как мальчишка, мама. Теперь точно навек. Лёля студентка. Во всём особенная. Я за ней бегал полгода. Недавно ответила мне взаимностью.
Матери у неё нет. Отец, между прочим, главврач, не горит желанием отдать её за разведённого алиментщика. Я просто обязан к ней на белом коне приехать. Образно, конечно.
Продам гараж, кое-что скопил, плюс деньги от НАШЕЙ (он сделал нажим) избы. Эх, хорошо бы "жигуля" нового взять..."
Мария видела: сын будто сошёл с ума. Спросила:"Так ты туда- сюда будешь мотаться или задумал развод?" Горячо подтвердил:
"Конечно, развод! Но, если б ты сразу узнала, разве б избу продала? То-то. Понимаю. Ты привыкла Таню невесткой считать. Но любовь это ураган, мать! Не боись, тебя не брошу. Я ж по месту работы комнатку получил. навроде малосемейки, но все удобства.
Первый этаж - удобно погулять выйти. Вот там и заживёшь в тишине. А я, надеюсь, у молодой жены. Тесть не вечен. А может, подружимся. Или разменяем квартиру.
Знаешь, мне легче стало. Рад, что ты меня раскусила, моя соратница дорогая. А пятно... Леля такая темпераментная. Извини, мама."
Мария Поликарповна потемнела лицом. Она мало прочла книг, хоть и семь классов, когда-то закончила. Один город в своей жизни видала - в котором теперь жила. Дочек не сберегла. Ради беременности с чужим мужем согрешила.
Не ей бы судить - рядить. Но кипело внутри. И глухо, будто за горло держали, заговорила:
"После урагана, сынок, остаётся разруха. И, какая всё любовь новая, когда у тебя трое детей?! Да! И за Катю - ты ответственный! И за мать, если стронул. А ты меня задумал в каморку закрыть? Служебка поди? Сменишь работу - отберут. А тебе отшибёт память, что я там была.
Пока не поздно, уволься, брось то, что там. Тане не говори, пусть в покое живёт. Твоё успокоится. Ты же мужик, Миша! Прежде всего - отец! Три дочки на тебя равняются, по тебе мужей выбирать станут.
Поднялась. Во взгляде враждебность. Михаил казался опешившим. В матери он всегда чувствовал единомышленницу, и теперь ожидал понимания, а не морали. Он полюбил, а она - "твоё успокоится"! Оставшийся путь прошли молча.
Мария к сберкассе свернула. "Мама, ты куда?" Очень спокойно ответила:
"Не дома же такие деньги хранить. Положу на сберкнижку. Она у меня всегда в пакетике вместе с паспортом в сумке."
"То есть как? Ты ж их мне обещала!"
"Не тебе, Миша, а твоей семье. Семьи, как я вижу, нет. Мне сгодятся."
"Но это несправедливо! Татьяне - квартира!" - чуть ли не вскрикнул.
"Ты её заработал? Таня в ней останется с тремя детьми, и с теряющей здоровье старухой. А тебе любовь, молодая жена, машина? Справедливо ли? Эх, Миша."
Поступила, как считала нужным. Мишка тоже. Татьяна развод приняла стоически. Оказалось, о неверности мужа она догадалась, но не хотела беспокоить свекровь. Ну и немного надеялась, что перебесится Миша.
Со временем, он уехал. Не на вахту. Совсем. Перед убытием, не раз заговаривал с матерью о деньгах, но она стала вредная. И даже предупреждение, что сын её знать не захочет, не испугало.
Свекровь навсегда осталась с невесткой и внучками. Вот такая история из ряда - так не бывает!
от автора: Нашей первой с мужем квартирой стала двухкомнатная, на улице Ленина. Прошло несколько лет, и я стала каждый день гулять во дворе с маленьким сыном. И тогда же познакомилась с бабушкой Маней из последнего подъезда.
Её старшая внучка закончила школу и поступила в колледж. Две младшие стали школьницами. Я думала их мать - высокая, какая-то "академическая" женщина, дочка бабушки Мани. Оказалось - невестка. Как многие возрастные люди, баба Маня с желанием говорила о себе.
Её бы не хватило сходить в магазин через дорогу, но в остальном, была вполне самостоятельна. Кое-что делала по дому - из того, что удавалось "отнять у девчат." Невестке Татьяне полноты жизни хватало, и в сторону мужчин она не смотрела, оставляя спектр будущих чувств дочерям.
"Да, не дай бог обстоятельств, вынуждающих отказаться от сына,"- сказала я бабе Мане, покачивая коляску синего цвета. Она встрепенулась:
"Я не отказывалась! И на прощанье сказала, что всегда буду рада его повидать. Но из-за денег обиделся шибко. А они нам сгодились. У меня ж четыре девчонки. Женился иль нет - не знаю. И то - зачем ему старость моя? А я эгоизьм (так произнесла) проявила, оставшись с теми, кому я нужна."
Благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина