Детская психика очень восприимчива к поведению взрослых людей. Любая ложь моментально определяется. Любое притворство и лицемерие бросается в глаза. Дети способны особенно остро чувствовать эмоции друг друга и окружающих, от них ничто не может быть скрыто. Особенно, если в детском, или подростковом коллективе сформировался т.н. «коллективный разум».
В средних классах наша группа стала почти не управляемой. С нами не мог сработаться ни один воспитатель, ни мужчина, ни женщина. Их, один за другим брали на работу в наш интернат, и через некоторое время увольняли. С нами никто не мог справиться, с нами никто не мог найти общий язык. При этом в других классах наблюдался полный порядок и строгая дисциплина. Я до сих пор не могу понять, с чем это было связано.
Администрация интерната неоднократно предпринимала попытки выявить в наших рядах главных зачинщиков и возмутителей спокойствия, но им это не удавалось по той простой причине, что явных лидеров в классе не было. У нас была давняя традиция борьбы с несправедливостью. Мы почти ежедневно собирались на классный совет, и обсуждали текущие дела. Выносили предложения и принимали совместные решения. Можно сказать, что наш класс представлял собой миниатюрную коммуну, живущую по своим, как нам тогда казалось, справедливым законам. Именно оттуда во мне до сих пор сохранилось это чувство справедливости и полная неприязнь всякой лжи. Особенно лжи, исходящей от людей, под чьей властью я нахожусь.
За один год, в нашем классе сменилось тринадцать воспитателей. Апофеозом стало назначение к нам педагога, который считал себя большим знатоком воспитательской работы. По всей видимости, ему удалось убедить в своих талантах руководство школы, и сам он в это искренне верил. Да, только нас провести, ему не удалось.
Не имея собственных детей, и ни грана любви к другим детям, этот воспитатель стал практиковать на нас методы Макаренко и Сухомлинского, не беря в расчёт тот факт, что именно любовь и искренность являются главными компонентами любой педагогической методы.
Мы прозвали его «Картаус-рыжеус» как персонажа детского мультика, за его щетинистые рыжие усы, и лукавый характер. Картаус пытался нас перехитрить. Что он только не делал. Применял принцип «Разделяй и властвуй», натравливая нас, друг на друга. Замасливал одних, лестью пытаясь приблизить их к себе, и сделать своими любимчиками. Запугивал отправкой в спец. интернат (аналог колонии для несовершеннолетних). И просто издевался над нами, изматывая уставщиной. Думаю, что администрация предупредила его о том, что случается с теми, кто перегибает палку и принимается за прямое рукоприкладство в нашем классе.
Держался он долго, целых полгода. Мы отвечали ему его же монетой. Иногда он вскипал как чайник, багровел и сжимал кулаки, но никогда не переходил черту. Но всё же, однажды, он её перешел.
Дело было в апреле. На улице стояла противная промозглая погода, какая бывает только в весеннем Ленинграде. На улице слякоть. Мокрый снег по щиколотку, под снегом вода. После занятий, когда нам полагалось свободное время, Картаус объявил, что сегодня мы всем классом в обязательном порядке идём на экскурсию. И не в какой ни будь музей, или на выставку, а в трамвайный парк. Дело в том, что в этом парке работала бабушка одного из наших учеников, и, прознав об этом, Картаус договорился об этом мероприятии. Я не знаю, какие цели преследовал наш воспитатель, но эти цели нам пришлись не по душе. Целый час мы добирались до трамвайного парка по слякоти и лужам. Сильный северный ветер выстуживал и изматывал до предела, у всех промокли ноги. Прибыв на место, мы тупо походили по холодным цехам, глядя на полу разобранные остовы старых трамваев, и вдыхая прокуренный воздух, изрядно сдобренный матерщиной рабочих.
По дороге обратно в интернат, мы шли молча. Всех переполняло одно и то же чувство обиды. Придя в класс, мы объявили Картаусу молчаливый бойкот. На все его потуги заставить нас делать то, что он хотел, мы отвечали презрительным молчанием. Он начал выходить из себя. Обычный тон сменился криком. В ход пошли оскорбления и унижения. Один из нас не выдержал, и ответит хаму в его же манере. Это был как раз тот самый Виталик Бабаев, который, со времени его перевоспитания нами, ещё больше окреп и возмужал.
У Картауса «сорвало башню» и он с кулаками бросился на Виталика. Тот умело уклонился от выпада и рванул из класса куда-то вниз по лестнице. Воспитатель бросился вслед за ним. На первом этаже были только раздевалки. Мы дружно ринулись на помощь своему товарищу, и когда достигли раздевалок, увидели, что наш обидчик сидит на полу, а из его носа струйкой стекает кровь. На этом его работа в нашей школе завершилась.
Сразу же после этого инцидента, на его место был назначен директором, старший воспитатель нашей школы, Леопольд (Владимир Львович). Леопольдом его прозвали не случайно. Он всегда был очень миролюбивым, но главное, он искренне любил детей. Старший воспитатель пользовался на протяжении многих лет заслуженным авторитетом. И наш класс не был исключением. Сразу после его назначения, проблемы с нами были полностью сняты. Наш класс стал не только послушным и дисциплинированным, но и получил звание «Класс образцового поведения».
Выводы из этой истории предлагаю вам сделать самим, и поделится ими в комментариях.
Спасибо, что дочитали рассказ до конца! Подписывайтесь на мой канал, и читайте поучительные жизненные истории.
Всем добра!