Предыдущая часть...
Принц был доволен: девчонка стала послушной, похоже, успокоилась и смирилась со своей судьбой. Попыток покончить с собой больше не предпринимала. Ему стало легко общаться с ней, особенно она изменилась после того, как принц женился. Его отношение к ней не изменилось, а вот ее – да. Принц задумался над этим феноменом. Странно это. Но времени обдумать все хорошенько не нашлось. Да и зачем? Послушна, ну и отлично! Так даже лучше.
Он постоянно наблюдал за ней, сканировал ее ментально, сравнивал с тем, что было раньше и теперь, и понял: наконец, она перестала бояться. Совершенно. Полное безразличие к собственной судьбе. Разве не этого он добивался от своей своенравной игрушки? Суэ задумался, сравнивая то, что было, и то, что встретило его сейчас, когда он позволил ей вернуться во дворец. Изменения стали видны всем, всему окружению. И, да, она, наконец, стала почти ручной. Привыкла подчиняться?
Женившись на знатной и родовитой ринтарке, Его Высочество решил дать своей игрушке больше свободы. Он сам, своими руками нанес ей последнюю магическую метку, родовое имя. Этот обряд она перенесла без серьезных последствий, таких, как потеря сознания и истерики в дальнейшем. Обряд прошел, и информация о новой особи благородной крови вместе со слепком ауры ушла в башню связей столицы империи – города Бримас. Мелана получила звучное имя: Мелана Уланэ Шу. Всё, теперь у нее был род, имя, деньги, власть, даже свобода. Но только не от власти принца. Это её уже не печалило – она привыкла.
Проживет она долго, очень долго, сколько скажут. На планете было странное отношение к смерти, это был желанный ритуал, разрешенный только в определенных случаях. Жили ринтарцы очень долго.
Она вспомнила, как нашла в библиотеке своды законов этого мира. Как начала их сначала перелистывать, а потом и читать, что смогла понять многое. Написаны они были на двух языках: на левой половине листа – на ринтарском, а на правой половине – на незнакомом ей языке странных расплывчатых символов. Она обратила внимание на то, что символы были расплывчатыми и как бы текли под ее взглядом, и, немного подумав, пришла к выводу, что это ее собственное зрение видит их такими. Ну и пусть! Научиться бы еще читать на этом языке! Библиотекарь на ее вопрос так странно посмотрел и ответил, что это межмировой язык перворожденных. Мелана задумалась, поблагодарила и отошла к книжным полкам. Покопавшись в рядах толстых рукописных фолиантов, она нашла несколько книг, подписанных теми же знаками. Открыла один из толстенных томов и натолкнулась на рисунки. Почти на всех картинках были изображены странные создания. В них она узнала облик того, кто подтолкнул ее в межмировой туннель. Теперь она знала о проходах между мирами. Странно только, что такой проход был на Земле. Люди ведь и не догадывались, что у них зарыто под ногами. На всякий случай постаралась просмотреть и прочитать побольше законов.
А законы были незыблемы, как и правила, придуманные очень давно: правила и законы, придуманные не ринтарцами.
***
На следующую ночь и потом Шаэроэ также приходил к ней в комнату. Мелана без сопротивления отдавалась ему, близость доставляла только удовольствие. Только он каждый раз связывал ей руки. Он явно опасался ее и страховал себя, ни разу не остался с ней до утра и уходил спать к себе в комнату.
На третью ночь Мелана открыла свою дверь в коридор, вышла в темный холл и увидела свет в конце коридора. Там была еще одна комната – спальня. Видимо, там Шаэроэ и спал. Подождала, пока погаснет свет, и еще подождала. Мелана не оставила попыток убить его. Только нужно все хорошенько прояснить. Этот ночной гость очень опасен, он явно понял, как с ней нужно обращаться. Вот только к чему ему это? Ласки не хватает? Или просто любопытно, кого это себе завел принц? Выждав час или больше, Мелана бесшумно подошла к двери и толкнула ее – заперта. Замка нет, значит, на двери примитивный засов. Иногда она ловила себя на мысли, что местный быт уж очень смахивает на средневековый земной. Стучаться она не стала и ушла к себе.
На следующую ночь всё повторилось. Она дождалась, пока погаснет свет, и осторожно попробовала войти. Нет, заперто. Да и стоит ли так рисковать? Это ведь не дворец, тут все у всех на виду. Ночной гость проводит с ней все светлое время суток, его лошадь стоит в конюшне. И если с ним что-то случится, то его смерть свяжут с ней.
Ночные походы к ней в спальню продолжались двенадцать местных дней. Ни одной ночи не пропустил!
Однажды за очередным завтраком, когда Мелана вышла, одетая для прогулки, в поселок, гость сказал, что ему нужно возвращаться в столицу, а девушке напомнил, что с принцем нужно быть очень осторожной, не провоцировать его ни сопротивлением, ни криками. Еще сказал, что ей необходимо оставаться здесь вплоть до того дня, когда о ней вспомнит Его Высочество, и она не смеет приезжать в столицу раньше этого срока.
Затем гость очень быстро уехал. А через девять месяцев по земному, или через четыре аквариса по Биларскому календарю, Мелана приехала в столицу, чтобы втайне от всех родить ребенка, зачатого от гостя на острове.
***
Когда у нее родился ребенок, Мелана долго его разглядывала. Ребенок был внешне абсолютно земным, правда, совсем маленьким, весил всего пару кило. Мелана всерьез сомневалась в его доношенности. Сравнить сроки местного календаря с земным она могла лишь приблизительно. По всему выходило, что родила она немного раньше. Это ее беспокоило. Находясь совершенно одна во враждебном ей мире и городе, она очень переживала, что кто-то сильный её тут учует – учует её яркие переживания. Но как иначе?! Она переживала за дитя, за себя, несчастную! Никаких сведений из прошлой жизни о беременности и родах вообще она почерпнуть не смогла. Единственный ребенок в семье! Даже Виктория ее отцу никого не родила!
Роды прошли быстро: видимо, хорошая порция адреналина в кровь и осознание, что затягивание сего процесса грозит для нее тяжкими последствиями, сделали свое дело – ребенок выскользнул из нее, весь красный, в склизкой белой пене, на пол комнаты (она не решилась рожать на постели из-за широкого окна, выходящего на улицу). Разгар дня, множество народу на улице – толпы прохожих, снующие туда-сюда повозки, стук копыт.… Это всё хорошо. Ее сдерживаемых стонов никто не расслышит.
Ребенок закричал сразу. Мелана обтерла его платьем, потом, собравшись с силами, схватила нож и перерезала пуповину. Густая темная кровь обагрила руки. Замотав кроху в чистую тряпку, она перебралась в соседнюю комнату совершенно пустого дома.
Мелана первые два дня боялась, что ребенок перестанет дышать, перестанет пищать или же бросит сосать грудь. Но всё обошлось. Ребенок выглядел, как обычный младенец, и через двенадцать суток назрел вопрос, куда его девать. Мелана не хотела, чтобы кто-то на Биларе узнал, что она зачала, благополучно выносила и родила близкое себе по генам существо.
Рожала она в арендованном на время доме – деньгами ее принц снабдил на несколько жизней вперед и вообще не интересовался, на что она их тратит. Но Мелана осторожничала – давно купила и дорогой особняк в Бримасе, как рекомендовал ей принц, и одновременно оплачивала аренду еще двух зданий, одно из которых сейчас и использовала, чтобы родить без суеты и посторонних глаз. Ей никто не помогал. В доме она была совсем одна. Если начнет умирать, принц сразу почувствует. Но обошлось, чувствовала она себя все лучше и лучше.
Ей пришлось рискнуть и приехать в Бримас – огромный город, где легче затеряться. Не то что островное поселение Гизэ.
С первого дня своего пребывания на острове она каждый день гуляла пешком по окрестностям и не давала себе расслабиться ни на один день. Ее многие видели. Вероятно, докладывали интересовавшимся о ее самочувствии. Приходилось скрывать беременность. Столько пережив и не сломавшись, она твердо настроилась скрыть от всех свое положение. И справилась. Помогли и ливневые дожди. Она так и бродила ежедневно по острову под потоками воды. Забиралась как можно дальше в глубь острова, подальше от заселенных берегов, и там отдыхала в одиночестве, укрывшись под кронами деревьев и натянув на голову капюшон плаща. Отдохнув, настраивалась на обратную дорогу, а, встретив кого-нибудь, безмятежно улыбалась. Слуги к ней в комнату не заходили – не разрешала.
Мелана уехала – вернее, уплыла на лодке, которую сама нашла и перепрятала в другое место. Сойдя на другом берегу, вошла в первое селение и потребовала лошадь и повозку. Все сразу выдали без лишних вопросов. Метка была активная, рабская, но препятствий чинить никто не стал. Она и раньше уезжала далеко от дворца и города.
Прожив двенадцать суток одна в снимаемом доме, она выбрала семью, в которую она отдаст родившееся дитя. Впоследствии Мелана лишь дважды навестит ребенка, и то, понаблюдав издали за семьей из окна кареты. Ее интерес не заметят. Ребенка она не увидит ни разу, только его теперешнюю семью, но в семье она не ошиблась, как чувствовала: эти ринтарцы будут хорошими родителями.
Его приняли, окружили теплом и странной заботой. Мелана читала мысли, видела связи, ребенка любили и берегли от глаз чужих. Догадывались ли они о том, кто был матерью, она не знала. Ей было тяжело даже думать на эту тему, она боялась, что принц узнает и захочет оставить себе и его.
Вернулась Мелана на остров сразу, как только пристроила ребенка. Ее уже начали искать и, когда она вышла из лодки на острове, явно обрадовались. Признаваться хозяину, что потеряли ее, никто не поспешил. И правильно. Сама вернулась. Где таскалась – не важно. Ей можно. Раз хозяин не хватился, значит, так и надо.
Продолжение...