В детстве я и мой младший брат Никита часто проводили летние каникулы у бабушки с дедушкой по материнской линии. Жили они в небольшой деревне в Липецкой области километрах в сорока от районного центра. Места там красивые: старая мельница, где пекли невероятно вкусный хлеб, звонкая речка, плодородные пашни и цветочные луга, за которыми простирались зеленые дубравы.
В ту пору нам с братом все было интересно: мы наперебой просили показать, как полоть картошку, вычесывать коз, квасить молоко или удить рыбу. Конечно, сложную и опасную работу нам не доверяли, но бабушка с дедушкой старались поощрять нашу любознательность и всегда объясняли, что и как делается. Они любили приговаривать, что в жизни все пригодится: «Никто не знает, куда его заведет судьба».
Однажды дедушка предложил отправиться с ним на сенокос. Мы с Никитой были на седьмом небе от счастья, а вот бабушку наши планы не обрадовали. «Нечего делать, – заявила она с грозным видом. – Если заведут кролика у себя в квартире, то они и так сумеют ему травы нарвать». В конце концов, она все же поддалась на уговоры и разрешила нам поехать, но строго-настрого запретила даже приближаться к косе.
Целый день прошел в разговорах о предстоящей поездке. Никита настаивал, что мы непременно должны взять с собой угощенье для лошадей, которых запрягут в телеги. Поздно вечером, когда все уже легли, брат вспомнил, что читал в одной книжке, как ребята кормили коня сахаром. Решено было потихоньку пробраться в сени, где хранились запасы, и отсыпать немного для наших лошадей. Мы вылезли из кроватей и на цыпочках прокрались к двери. К нашему удивлению, бабушка с дедушкой еще не спали. Они сидели за столом и вполголоса обсуждали «заколдованный луг».
– Ты, Митя, даже не думай туда внуков водить. Я вас, мужиков, знаю. Себя сгубите – Бог с вами, но детей беречь надо.
– Ладно тебе, ничего там такого нет.
– Скажи это Валериной матери.
Тут бабушка заметила нас и, конечно, начала ругаться. Она пригрозила нам домашним арестом, если мы и впредь будет подслушивать и расхаживать по дому ночами. Узнав о цели нашей вылазки, она смягчилась и даже насыпала полпакета рафинированного сахара.
Наутро из деревни на сенокос выдвинулась шумная компания из десяти человек на нескольких телегах. Настроение у всех было отличное. В пути много шутили и рассказывали нам, городским ребятишкам, о сельской жизни и подготовке к зиме. Когда дорога обогнула редкую ольховую рощицу, нашему взору открылся пейзаж небывалой красоты. Залитый солнцем луг, поросший густой травой выше пояса, казался бескрайним. Невдалеке журчал ручей, а с цветка на цветок перелетали пчелы и пестрые бабочки.
– Такой луг жалко косить, – прошептала я себе под нос.
– Никто здесь ничего косить не будет, – ответил дедушка. Мужчины, не сказав ни слова, переглянулись и погнали лошадей дальше. От хорошего настроения не осталось и следа. Никита толкнул меня в бок.
– Может, это тот самый луг, о котором бабушка говорила ночью?
Я лишь пожала плечами. Минут через пятнадцать мы, наконец, приехали на место назначения, и взрослые принялись за работу. Поначалу мы с братом ловили бабочек, кормили лошадей и подносили пить дедушке, а после обеда принялись помогать переворачивать траву для просушки. Все это время наши мысли возвращались к загадочному лугу.
– Давай сходим туда, Ань? – по-заговорщицки произнес брат. – Ты ведь видела, как они переглянулись? Они явно что-то знают, но нам не говорят.
Любопытство одержало верх. Стремглав, пока нас не заметили взрослые, мы помчались к заколдованному лугу, как назвала его бабушка. Добравшись до него, мы в нерешительности остановились. Никита взял меня за руку.
– Не бойся. Помнишь, что дедушка сказал? Здесь никто не умер.
Мы сделали первый шаг. Солнце уже начинало клониться к горизонту, и в его золотых лучах луг казался еще прекраснее. Прошло пять, десять минут. Мы не заметили ничего необычного. Никита, жаждущий встречи с неизведанным, разочарованно крутил в руках былинку лисохвоста, а я принялась плести венок из цветов для бабушки. Вдруг метрах в тридцати от нас словно из воздуха появились два человека. Высокий мужчина обнимал за плечи расстроенную женщину, державшую в руках какой-то предмет. Как завороженные, мы смотрели на незнакомцев, пока какая-то сила не заставила нас пойти им навстречу. Тут мы услышали голос дедушки. Спустя мгновение он схватил нас обоих за руки и потянул прочь. Оглянувшись, я никого не увидела. По спине побежали мурашки.
По дороге домой взрослые рассказали, что у этого луга дурная слава. На нем без следа пропали несколько человек, словно в воздухе растворились. Больше о них никто ничего не слышал.
– Может, проклято это место, может, аномалия какая, как сказали бы ваши городские родители. Называйте, как хотите, только держитесь подальше.
Спустя двадцать с лишним лет нам с Никитой все же довелось снова побывать на этом лугу. После смерти бабушки и дедушки мы унаследовали их дом. Приехав его продавать, решили в последний раз пройтись по хорошо знакомым с детства местам и сделать несколько фотографий на память. Луг, как и прежде, поражал своей красотой, но на душе было тяжело. Я сделала несколько снимков и опустила камеру. Глаза застилала пелена слез.
– Мы всегда можем приехать сюда, – сказал Никита, обнимая меня за плечи.
Тут словно из ниоткуда перед нами возникли двое детей – девочка, сжимавшая в руках венок из цветов, и раздосадованный мальчик. За их спинами мы увидели нашего дедушку Митю, белого как мел. Мираж исчез также быстро, как и появился.
Нас словно молнией ударило: в тот день на лугу мы встретили самих себя! Было ли это место порталом между прошлым и будущим? Может, люди, пропавшие здесь, оказались в другом времени? Кто знает. Могу лишь сказать, что мы с братом еще долго стояли посреди высокой травы, надеясь заглянуть в наше детство хотя бы еще один раз.