– Джордж, завтракать! Майло, Бен, вас тоже касается. – Сейчас мам, только дорисую. Майло уже и так крутился на кухне и путался под ногами, но к миске не подходил, ожидая других членов семьи. – Потом дорисуешь. Мама решительно отобрала незаконченный рисунок, сгребла фломастеры в коробку и подтолкнула сына к столу. – Джордж, ну ты где там? – Уже иду, – Джордж, на ходу надевав носок, на одной ноге допрыгал к столу, мельком бросив взгляд на художества сына. – Бен, я же учил тебя – всегда доводи до конца задуманное. – Это я у него отобрала – поест, верну. – Я обязательно дорисую, там немного осталось, – Бен уже по-взрослому держа вилку и нож неловко и, оттого жестоко, расправлялся с сосиской. – Вечером проверю, – шутливо пригрозил отец и принялся за яичницу. – Люблю тебя. – И я тебя. Не задерживайся. Дверь захлопнулась, отсекая наполненный теплым электрическим светом мир. Джордж уныло осмотрел серый слежавшийся снег, серый асфальт дороги и Форд практичного серого цвета. Серое мрачное небо р