Я уже писал о том, что женился на молоденькой художнице Оле, которая «из-за любви ко мне» постоянно «спаривала» меня со своими подругами.
- Оля, ты брось у меня, вернее, у себя, бардаки устраивать! - строго предупредил я жену.
- Я же не для себя - для тебя стараюсь! - самоотверженно заявила Оля, - но если не хочешь - больше не повторится. Клянусь!
- Заклялась хрюшка: - ещё раз подумал я, и, конечно же, оказался прав.
А вот насчёт бардака на дому, Оля свою клятву свою, конечно же, не сдержала. Однажды заявляется вечером вместе с необыкновенной подругой - великаншей двух с лишним метров ростом. Когда они вошли в дверь, я решил, что или одна - на ходулях, или другая - на корточках. Припомнился рисунок из пособия по кинологии: 'Сенбернар и тойтерьер'. Или из истории кино: 'Пат и Паташон'. Девушка была в брюках и обтянутой кофте, круглолицая синеглазая шатенка. Имя - до боли знакомое - Тамара. - Я привела тебе самую высокую красавицу Москвы! - гордо провозгласила Оля, - рост Петра Первого - два метра два сантиметра! Тамара-каланча, как я её сразу же прозвал про себя, поразила моё воображение - такой высокой девушки в моём 'послужном списке' не было. Я уже немного 'принял на грудь' и тут же попросил Олю пройти между ногами у Тамары. Великанша расставила ноги, совсем как Колосс Родосский, а Оля слегка пригнувшись, 'проплыла' у неё между ног, как корабли между ногами Колосса. Мы выпили, вернее, добавили, потому что все были уже 'хороши'.
Вдруг Оля вызывает меня на кухню, якобы, помочь ей. - Хочешь, Тамара останется, а я уйду на ночь к тёте? - с горящими от авантюризма глазами, спрашивает Оля. - Ты ей понравился, она останется, если я уйду, мы договорились! - быстро прошептала мне на ухо жёнушка. - Оля, для чего ты делаешь это? Мне непонятны твои поступки! - недоумевал я. - Я тебя люблю и хочу, чтобы тебе было хорошо! - обосновала свой поступок Оля, и, поцеловав меня, выскочила за дверь.
По вечерам у нас часто бывали гости. Приходили, в основном, театральные
приятели Оли. Она почти в каждом театре была 'своей' и знала многих известных актёров. Как-то к нам в гости нагрянула компания молодых актёров с театра на Таганке. Не смущаясь нашей коммуналкой, они быстро расставили бутылки на столе. Оля сняла со стены гитару и принялась петь свои песни. Я был зол на шумную компанию и, подвыпив, начал щедро материться. Вдруг один из актёров, усатый и похожий на грузина, спрашивает меня:
- Тебя как зовут?
Так как я был при бороде, то ответил:
- Называй меня Хоттабыч!
- Послушай, Похабыч, ты поменьше бы матюгаться не мог? - нарочито вежливо попросил меня 'грузин'.
- Называй меня правильно - Хоттабыч! - потребовал я.
- Перестань матюгаться - буду, а пока ты и есть Похабыч! - не сдавался 'грузин'. Его поддержали и другие, в том числе Оля.
Я, ворча: 'ходют тут всякие', пошёл на уступки 'народу', и по мере сил, прекратил материться. А потом, когда актёры ушли, Оля рассказала мне, что тот 'грузин', с которым я препирался, был известным актёром Леонидом Филатовым.
- Это - большой талант, он и стихи пишет, ты о нём ещё услышишь! - пообещала мне Оля.
