У Бога нет одинаковых святых. Преподобный Гавриил (Ургебадзе), юродивый, был далек от привычного нам образа святого. Многие искушались его поведением – он мог сказать бранное слово и показать, что будет вкушать скоромное в пост. Но это только видимость. Юродивые часто своим поведением обличали грехи людей, которые к ним приходили.
Святые абсолютно свободны от славы мира, их волнует только Слава Божия, потому они так вели себя, чтобы спасти человеческую душу. Их не волнует, что подумают люди и что они скажут. Святые прямы и честны. Они, возможно, не сразу нам открываются, как и их дар прозорливости, чудотворений. Тогда можно сказать лишь: «Увы мне, очи мои духовные закрыты, потому и не вижу в человеке святого, не вижу образ Божий! Он в каждом есть, и можно представить, если человек святой, как страшно ошибиться, думая, что он грешник».
И нам нужно стараться подражать таким, как преподобный Гавриил (Ургебадзе), стараться иметь такую чистоту сердца, чтобы в каждом человеке видеть образ Божий.
«Кто научится любить, тот и будет счастлив. Только не думайте, что любовь – это врожденный талант. Любви можно научиться, и мы должны это делать», – говорил преподобный Гавриил (Ургебадзе).
Святой отошел ко Господу 2 ноября 1995 года. Его прямота, прозорливость, великая любовь привлекали к нему множество людей при жизни, и по смерти он не оставил нас, отвечает на молитвы и некоторым является воочию.
Шашлыки в пятницу
Было начало восьмидесятых. Отец Гавриил жил в одной маленькой деревянной лачуге в женском монастыре Самтавро. Некоторые монахини его осуждали. Однажды он исчез из монастыря.
Через две-три недели из Тбилиси пришла весть о том, что отец Гавриил тяжело болен. Осуждавших его монахинь охватило раскаяние: мы его осуждали, что только о нем не говорили, а он, оказывается, нуждается в поддержке и помощи. Было решено отправиться в Тбилиси, в Навтлуги, и навестить отца Гавриила.
Два дня они усердно готовились. Особенно хлопотала одна монахиня, которая до того энергичнее всех его осуждала. И когда несколько огромных сумок было наполнено всяческой едой и другими необходимыми для больного вещами, отправились в Тбилиси. Меня взяли с собой как одного из студентов.
По дороге они причитали по поводу болезни отца Гавриила. Меня удивляло такое их преображение. Наконец мы добрались до дома отца Гавриила. Он с радостью принял нас, но выглядел несколько смущенным. Монахини справились о его здоровье. Время от времени сокрушались о том, что без причины осуждали его. Отец Гавриил лишь улыбался.
Неожиданно среди этих слез раскаяния раздался голос отца Гавриила, он звал какую-то женщину. На зов отозвалась некая соседка, которая, почти пританцовывая, с довольным видом вошла с шашлыками на шампурах.
– Смотри, Гавриил, какой знатный шашлык получился, как ты поручил! – и, напевая мелодию из городского фольклора, она направилась к нам.
Отец Гавриил подавал ей знаки, мол, уходи, но она ничего не поняла и, расстроенная, проговорила:
– Сам же сказал пожарить и, когда скажешь, занести! – и, недовольная, удалилась.
Нетрудно представить, что стало с монахинями.
«Мы думали, что он болеет, нуждается в утешении, а он, оказывается, шашлыками балуется в постный день, в пятницу!» И монахини, недавно так сочувственно причитавшие, вновь стали его осуждать и, возмущенные, удалились.
Я хотел остаться, но был вынужден следовать за ними. Заметив это колебание, отец Гавриил перед выходом шепнул мне:
– Ну, хорошую штуку я с ними проделал, а, Арчил?
Этот случай напоминает мне египетский рассказ из Патерика:
«В мужском монастыре вдали от Александрии подвизался знаменитый монах-аскет. Был Великий пост, и глава Александрии решил навестить этого старца. Преподобному, который был наделен даром предвидения, было знамение об этом. Он велел послушнику принести сыр и хлеб. А сам сел у ворот города и стал дожидаться высокого гостя.
Когда вельможа показался, старец взял у послушника сыр с хлебом и стал есть. Вельможа подошел к монаху, осмотрел его сверху вниз и сказал сопровождающим придворным: «Это его так расхваливали? Я пощусь строже, чем он, он же в Великий пост сыр ест». И, осуждая старца, повернулся и ушел.
Послушник, ничего не поняв, спросил у старца: «Отче, зачем ты так поступил, ты же отвратил человека, пришедшего в пустыню за духовной пищей!»
«Мой любезный, – сказал старец, – будь это так, сыр и хлеб не стали бы для него препятствием. Придя сюда, он хотел подчеркнуть, какой он скромный: глава города снизошел навесить какого-то монаха в пустыне. А этим юродивым поступком он был уличен в своей притворной добродетели».
Из книги: Последний среди первых. Преподобноисповедник Гавриил. Изд-во Сретенского монастыря, 2021