В город пришла жара, не простая обычная жара, это стало вторжением самого ада. Улицы и проспекты, открытые площади и скверы превратились в поле битвы его жителей с настоящим пеклом. Солнце нещадно обрушивалось на город, волны горячего воздуха били по асфальту и бетону, отступали и бросались в бой с новыми силами. Ночь не спасала; после заката, горячий воздух, накопившийся за день в камне - вновь душил горожан, выползающих на улицы поздним вечером. Выплескиваясь толчками, жар вылезал из стен домов и покрытий дорог, чтобы вернуться назад, ввысь, а днем снова упасть на город.
Мало того, что люди лишились вкусовых и прочих ощущений, так ещё и пришла нестерпимая духота. Правда, многие стали замечать, что с приходом жары, некоторые чувства стали напоминать о себе отдаленным эхом. Во всяком случае, многие ощущали вкус солнца, жаркого воздуха, и видели днем немного красок. К некоторым вообще постепенно вернулись все запахи и цвета, но они боялись говорить об этом. Неизвестно почему, может быть, чтобы не завидовали другие, или их не отправили в какие-нибудь клиники для медицинских экспериментов. Неизвестная напасть дальше границ города не распространялась. Ученые окончательно решили, что причина нарушений в организме - в том загадочном тумане, но карантин снимать всё же опасались.
Люди прятались в метро, домах, на службе, в торговых центрах и госучреждениях, оборудованных кондиционерами. Все работы на открытом пространстве ("на свежем воздухе" - звучало бы, как насмешка) были запрещены.
Город паниковал, такого случая природной аномалии в своей памяти он отыскать не мог. Всё это означало лишь одно, Солнце выбрало самую широкую тропу войны. Город плавился и покрывался трещинами, впервые он увидел, как плачет асфальт. Казалось, еще чуть-чуть, и каменные дома зарыдают, закричат от боли в этом знойном мареве. Только современным стеклянно - стальным небоскрёбам было наплевать на то, что творилось снаружи. Внутри них кипела жизнь, не замечавшая страданий - ни Города, ни его жителей. Они были маленькими городами внутри него - большого, отдельными населенными планетами в какой-нибудь галактике. Город впервые осознав это - насторожился. Эти башни с торговыми центрами и подземными парковками были похожи на новых, молодых богов, созревших в чреве своего творца.
Луна, как могла, поддерживала своего обожателя, своего героя, бросившего вызов всему сущему ради неё. Во всяком случае, именно так она считала. Однако, Город может и попал под влияние Луны, как и другие подобные ему на Земле, но к власти он стремился давно, и задумывал всё ради себя самого, своей мечты.
Луна за ночь старалась нагнать побольше туч и облаков, чтобы укрыть Город на следующий день. Однако, ночи были всё короче, а утром Солнце расшвыривало жидкие белые перья синего неба - парой движений своих плазменных рук.
Солнце отвлекало Город от глобальной миссии тех, кто ещё даже и не знал, в чём она заключается. Отец ушёл в подземелье, наконец-то вступил в контакт с Адамантом, он зрелый и крепкий мужчина. Но, здесь, наверху, оставался сын его, которому предстояло сыграть не менее важную роль в будущем противостоянии с теми, кто пока выжидает, не проявляется. С теми, для кого Луна - простая пешка, всего лишь один из их бастионов, напичканный запредельной силы - оружием. Энергией тех, кого люди по ошибке называют богами. Возможно, они и являются таковыми, но, явно не в этом Мире, это уж наверняка. Вскоре сын осознает себя, того себя, кто уже давно перерос, если пользоваться терминологией людей, уровни Наблюдаемых, Хранителей и Наблюдателей, и даже статус своего отца. Сын его был Фокусом. Нынешние земляне интерпретируют это слово по разному: очаг, пламя, оптическая точка пересечения лучей, или особая точка геометрических кривых. Древние же на едином когда-то языке говорили просто: Bhok', со временем переиначив в слово "бог".
Солнце прекрасно знало, как никто другой, что это за Пламя, что это за Очаг, что это за Горн. Именно, этот мальчик, пока находящийся в тени своего земного отца, того, чьё имя когда-то было Аид, бросит вызов дрянным, лживым фокусникам, запятнавшим дело Великого Горна. Следует беречь парня, как зеницу ока...
Артём днем отсиживался в квартире, наполненной искусственной прохладой, которая почему-то стала в последнее время раздражать его. И однажды он вышел на улицу часа в четыре, оказавшись среди буйства палящего Солнца. Артём не почувствовал никакого дискомфорта, ему было тепло, уютно и спокойно, будто он оказался в своей стихии. К своему удивлению, он не взмок ни капельки, и одежда не прилипла к телу даже спустя полчаса. Артем чувствовал себя в некоем коконе, внутри которого находилось не тело человека, его тело, а что-то другое. Словно он сам являлся носителем какой-то странной субстанции или энергии. И окружающая жара ничего не могла этому противопоставить. Артём шел по тротуару вдоль проспекта, смотря в запекшиеся стены домов и дымчатые окна, чувствуя себя кораблём, рассекающим волны горячего воздуха. И если других горожан жара лишала силы, то он для нее был своим. Она не мучала его, нисколько не волновала. Это откровение стало осознанием всего одного дня.
До заката Артем бродил по городу, иногда заходя в торговые центры, посмотреть, поизучать движение товаров, и поведение посетителей. Возможно, прочитать их желания, всю их жизнь? Почему-то он ждал вечера, зачем он ждал его, для каких целей был нужен этот вечер ему?
Вчера, после заката, Артем отправился в магазин рядом с домом, прикупить необходимые продукты, и что-нибудь для себя. И на кассе самообслуживания случайно столкнулся взглядами с девушкой, стоявшей справа от него. Она была его ровесницей, это всё, что он успел понять, прежде чем невидимые молнии сверкнули между зеркалами их глаз. Да, произошло именно это, девчонка отразилась в его глазах, а он - в её. Она тут же в смущении отвернулась. Артем же, не в пример обычному, совсем не смутился. Мало того, он, бросив товары на кассе, пошел за ней, так как она уже оплатила свою бутылочку воды и багет в бумажном пакете. Она несла их в руках, и по всей видимости шла домой. Не приближаясь к ней, Артем все же издалека удерживал ее в поле зрения, и упорно преследовал девушку. К его счастью, она не оборачивалась, и платьице на ней было заметного красно-белого цвета. В итоге, оказалось, что незнакомка живёт через три дома от его многоэтажки. Странно, но никогда раньше он не видел ее. Возможно, она здесь и не проживает постоянно, подумал он. Или арендует квартиру? Но это уже не важно, он видел подъезд, в который она зашла, завтра он узнает ее имя.
Вот для чего Артем ждал вечера. Чтобы пройти расстояние в три дома, он вышел днем, так он хотел ждать. Приближаясь к дому той, к которой шел полдня, Артем заметил, что фонари будто бы следят за ним, он успел уловить несвойственное мерцание света в их плафонах. Но у него была цель, и он тут же забыл об этой странности. "Показалось!"
Наступала ночь, жители города высыпали на улицы, забурлила настоящая жизнь. Пусть, вкуса и запаха люди не ощущали, но опьянеть они могли, и с удовольствием это делали. Тогда их мозг возвращал им память пережитых ранее, а сегодня - забытых чувств.
Артем уже повернул за угол, и вот он - подъезд, лавочка, забитая и окруженная местными жильцами.
Она стояла у стенда с объявлениями, и смотрела в его сторону. Да, это она, бело-красное легкое платье с одним плечиком, золотисто-русые волосы в свете фонарей и окон. Это она, и она ждала его. Артем подошёл к ней, вопросительно взглянул в сиреневые глаза, не в силах произнести ни слова. Вчера всё было не так, всё было наоборот. Приоткрылись вишнёвые губы...
- Катя! - ответили они...
