О том, что вчера произошло, коллеги догадались сразу – чего тут думать, раз в тёмных очках на работу пришла. Это в декабре-то, когда солнце выглядывает раз в неделю, пытаясь пробиться через тяжёлые серые снеговые тучи.
- Опять? – тяжело вздохнула Петровна. – Ведь пpибьёт когда-нибудь, бугай этакий. Оля, тебе полтаха скоро, себя не жалко? Перед людьми не стыдно?
Оля ещё ниже опустила голову:
- Жалко. Стыдно. Но что я сделаю? Горбатого мoгилa исправит, - горько усмехнулась она.
- Чего за его штаны держишься? Чего? Неужели нравится с синяками ходить?
- Куда я пойду?
- Дети взрослые, ты ещё молодая – возьми ипотеку и купи хоть гостинку какую. Всяко лучше, чем с твоим жить. Эх, Ольга, Ольга, так ведь и до беды недалеко: Мишка твой бугай здоровый, швырнёт об стену и мозги вышибет.
Ольга ушла, не стала дольше слушать Петровну. Та, глядя ей вслед, укоризненно покачала головой.
Жили они в одном доме и ситуацию Петровна знала лучше других. Ольга и Михаил вырастили двух сыновей. Старший был Ольгин – от первого мужа, младший – общий.
Михаил мальчишек открыто вроде как не разделял, но к своему был привязан больше. Ему всё доставалось в первую очередь: новые коньки, самокат, велосипед. Ему чаще покупали обновки, его Михаил возил на Кубань, к своим родителям.
- Чего, старшего-то не хочет брать? – осторожно спрашивала у Ольги Петровна.
Та грустно улыбалась:
- Так неродной он Мишиным родителям, зачем им чужой внук? Хорошо, что я работаю и алименты ежемесячно приходят, хоть куском хлеба муж не упрекает. Ладно, ничего, вырастет мой старшенький. Не обижает его Миша, и слава Богу.
Петровна с сомнением покачала головой: не обижает? Вон на новый год и у старшего, и у младшего классы в Москву поехали, на целую неделю. С экскурсиями, проживанием в загородном пансионате, с посещением разных интересных детям мест.
Только в Ольгиной семье на младшего нашлись деньги, а на старшего – нет. Отец сказал, мол, в следующий раз его отправят. А ведь ребёнок, конечно, тоже хотел, не так много у мальчишки праздников.
- Ничего, вырастет, сам поедет, куда хочет, - вздыхала Ольга, пониже натягивая рукава тёплой, не по погоде, кофты.
Из-под узкого рукава модной кашемировой кофты свинцовыми пятнами выглядывали синяки.
О том, что Михаил всю жизнь распускает руки, знали все. Знали, жалели Ольгу и советовали развестись.
- Куда я с детьми? – удивлялась она. – Квартира его, живём на его зарплату – на мои копейки двух мальчишек даже не прокормить. Ну уйду, и что? В подвале буду жить с детьми? Нет, я за них ответственность несу. Сама мужа выбирала, сама детей рожала, теперь надо вырастить.
Мальчики выросли совершенно разными: старший закончил колледж, получил хорошую востребованную профессию, устроился на работу и, вместе с любимой девушкой, снял небольшую квартирку.
Младший еле-еле закончил школу, работать не спешил. Официально жил с родителями, фактически – неизвестно где. Иногда приходил поесть, помыться, взять денег и пообещать, что обязательно возьмётся за ум.
От выкрутасов сына Михаил приходил в бешенство. В плохом воспитании обвинял Ольгу. Теперь на ней редко появлялись синяки – за многие годы муж научился бить так, чтобы не оставалось следов.
Когда Ольга не пришла утром на работу, Петровна напряглась. На звонки Ольга не отвечала, что ещё больше добавило волнений – не тот она человек, чтобы прогуливать и прятаться. Петровна решила, что вечером сама зайдёт и узнает, что произошло.
У подъезда сегодня было непривычно оживлённо: соседи негромко и возбуждённо переговаривались, охали, качали головами и шумно вздыхали.
- Как же она так-то? Ох, ну никогда бы не подумала! Всегда вежливая, культурная, всегда поздоровается.
- Кто? – полюбопытничала Петровна.
- Да Оля же, из восемьдесят пятой! Не слышали, что ли? Она мужа yбилa, Мишу!
Петровна ахнула, опустилась на скамейку. Соседки, обрадовавшись новому, ещё не посвящённому человеку, рассказали ей все подробности.
Ольга пришла в полицию сама. Призналась, что зaдушилa подушкой мужа.
Тело Михаила лежало в спальне, на супружеской кровати. Видавший виды пoлицейский покачал головой. Не в первый раз он приезжал на бытовую трагедию, но здесь, в просторной, уютной, чистой и дорого обставленной квартире никак не могла произойти банальная пьяная разборка.
- Ольга-то трезвая была, да и не пила она никогда с Мишей, это все знали, - рассказывали соседи.
Что произошло в тот вечер, почему у Ольги не выдержали нервы, никто не знал. Она сама подробно описала, как пьяный муж уснул, как она положила на него подушку и сидела сверху до тех пор, пока Михаил не перестал дышать.
На суде Петровна смотрела на худую, усталую Ольгу и не скрывала слёз. Вот и закончились её мучения, теперь другие начались. Почему не ушла? Не убежала? Как решилась на погубить себя и его? Вопросов много, а ответов нет.
Эпилог
Ольгу признали виновной и осудили. После до Петровны дошли слухи, что в тот день был ещё один участник трагедии – Ольгин старший сын. Очень пожилая, больная соседка в инвалидном кресле, видела из окна своей спальни на пятом этаже, как он поздно вечером выбегал из подъезда. Но он это был, не он – кто знает? Камеры поблизости не было, а соседка могла и ошибиться.