Детская больница или история моего первого триггера

Детская больница, как страшный сон...

Мне 5.5. Ярая противница детского сада стала хромать. Казалось бы, что такого, но боль была назойливой и мешала радостно бегать по лужам. Когда терпеть стало невозможно, сказала маме о неприятной ситуации . Мама, как водится, не поверила. Косила я от садика регулярно и с театральным подходом. Искусно нагретый на батарее градусник, тяжёлое дыхание и голос с хрипотцой - моя короночка в детские годы. Напрашивается вопрос, почему косила? Ненавидела злых и противных воспитателей, историю о которых обязательно напишу в следующий раз.

Вернёмся к хромоте. Неделю мама наблюдала за мучениями, заставляя маршировать по комнате. Когда передвижение стало выглядеть страшно даже со стороны, было принято решение идти к врачу.

Утром следующего дня стоим на перекрестке и мама, подозрительно щуря левый глаз, спрашивает: "Может пойдёшь в садик?", но от слова "идти" у несчастной дочки полились слезы градом. Подгоняемая пинками, я была передана врачам на диагностику. Как сейчас помню, доктор отвёл маму в сторону и спросил, почему не обратились раньше, пришли бы завтра и ребенок остался бы без ноги. В тот же день, по срочной, прооперировали и начался тихий ад.

Как чувствует себя ребенок, примотанный к кровати на вытяжке с подвешенной ногой? Одиноко и страшно. "Писать в утку", гаркнула добрая санитарка и лёгким движением ноги запнула судно под огромную кровать. Справлять нужду при свете дня, лёжа, когда другие взрослые дети скачут по палате, общаются и смеются было стыдно. Протерпев до победного, вечером, когда дружная палата уснула, я выгнулась под койку, в попытке достать заветный горшок. Но попытка не увенчалась успехом. Тихонечко плача, пальчиком, по миллиметру, безуспешно старалась приблизить к себе заветную железяку и потеряла сознание. Очнулась от того, что холодно и сыро. Тщетные попытки дозваться медперсонал закончились разбуженными соседями и прибежавшей санитаркой, заявившей, что плохие дети спят в луже.

Утром меня распяли перед всеми, обозвав всевозможными нехорошими словами, пополнив детский запас матерными оборотами, отлупили сырой простынёй, пожалев, что нельзя поставить в угол такую дрянь. Поскулив от боли и обиды я ушла в себя. Лишённая завтрака и на весь день питья, маленькая девочка, переживающая боль и унижения, решила бороться.

На третий день вызвали маму, ребенок не ест, не пьет и не реагирует на персонал. Мать выбила из меня признания и произошло чудо. Не знаю, что и в какой форме было сказано главврачу, но с этого дня отношение медсестёр и санитарок в корне поменялось: крики, унижения, оскорбления, наказания закончились, им на смену пришли видимость заботы и участия с трехразовым визитом в палату , навязчивым сервисом и тихими пакостями. Изменить человеческую натуру невозможно , поэтому испепеляющий взгляд и натянутая улыбка радушия пугали ещё больше. Месяц ада стал триггером через несколько лет, когда вместе с ребенком попали в детскую инфекционку...