В понедельник обсуждали вероятность ядерной войны Ирана с Израилем, во вторник — деимпериализацию и деколонизацию России в Европарламенте, в среду — поставки западной авиации и дальнобойных ракет Украине, а под конец недели — китайский воздушный шар над Монтаной, из-за которого госсекретарь США Энтони Блинкен отменил свой визит в Пекин, а Госдеп назвал полет аэростата неприемлемым нарушением американского суверенитета.
Безумие новостной ленты зашкаливает еще со времен первого пришествия коронакризиса. Всеобщий милитаризм сменил пандемийные страхи, а интернет-экспертиза не оставляет без внимания ни одну мало-мальски заметную тему. Так давно устоялось в доминанте Всемирной паутины. Разве что места для фейков в эмоциональной картине практически не находится: политики сами справляются с реальной повесткой.
Еще операцию США в Персидском заливе 1990‒1991 годов называли войной в прямом эфире, а ряд исследователей включили сотни рядовых зрителей CNN в перечень психологических жертв кампании. Впоследствии войны прочно поселились сначала в теленовостях, а потом ушли в соцсети. Рецепт спасения — ограничение информисточников, что, в свою очередь, сужает пространство для критического мышления.
Сам вывод о «глобальной информационной деревне» банален. Однако отметим, насколько эмоциональная составляющая искажает анализ мировых событий и сбивает с толку потребителей новостей. Более того, мешает увидеть наступление эпохи прагматизма, которая определяет значительную часть решений последнего десятилетия.
За атакой все еще неизвестных дронов на военные и нефтяные объекты Ирана немедленно поспешили увидеть перспективу новой ближневосточной войны, но реакция Исламской Республики оказалась взвешенной и хладнокровной. А наш анализ на стр. 12 говорит о том, что все страны этого потенциально горячего региона желают соблюдать красные линии и не хотят конфликтов, стремясь лишь ограничить силовые потенциалы друг друга. Очевидно стремление выстроить многовекторные переговорные линии.
Другая история, о польских имперских амбициях, тоже не столь однозначна (см. стр. 50). Похоже, поляки не готовы идти в новый военный поход за Восточными Кресами, хотя с удовольствием подберут земли, если что-то свалится в руки после драки с русским медведем. Но вот драться вместо украинцев никто не хочет.
Современная Украина — это как раз аномалия в мире политического прагматизма, следствие абсолютной политической несостоятельности и несамостоятельности.
Еще один пример самоубийственных эмоций — экономическая жертва Европы, искусно спровоцированная американским патронажем.
Идеологические аспекты, свойственные Западу, никуда не делись, просто они прагматично используются в качестве инструментов большой геополитики и механизмов контроля над собственным населением. Сравните иступленное американское мессианство времен той же Иракской войны и современные размены прав человека от региона к региону. Или жаркие объятия поляков с украинским президентом Владимиром Зеленским под признание Волынской резни геноцидом и с одновременным пестованием националистов, наследников убийц.
Значительная часть мировой политики уходит в прагматику, это свойство нового многополярного мира, которое выстраивает дополнительные барьеры перед сценариями повсеместной эскалации и тем более третьей мировой войны. Собственно, поэтому задача Вашингтона — всячески разбивать этот разумный и осторожный подход к согласованию интересов, иначе мировой полицейский становится просто не нужен.