В продолжение описания жителей Киевской губернии из военно-статистического описания 1848 года.
Общее население Киевской губернии, не включая духовенство и класса служащих, составляющих особые касты, может быть разделено на три сословия: дворянство, средний класс (купцы, мещане и мелкие ремесленники) и нижний класс – крестьяне.
В этой статье речь пойдет о среднем сословии, основную часть которого составляли евреи.
Из общего исчисления жителей по сословиям видно, что класс купцов и мещан, рассеянных по городам, преимущественно состоит из Евреев. – Кроме г. Киева, во всех остальных городах и местечках, торговля преимущественно состоит в руках Евреев, которым равнодушие туземцев предоставило все выгоды, усвоенные в великороссийских губерниях русским купечеством. С маленьким капиталом Еврей приписывается в звании мещанина к местечку, заводит корчму, пускается в прибыльную продажу водки, поит жителей в долг, - обсчитывает, присчитывает тайком, берет с них хлебом и продуктами, которыми в конце года изобилен каждый мужик; выходит, что в одной и той же деревне, Еврей, не имеющий ни земли, ни огорода, ни своей, ни заемной запашки, на круглый год имеет обильные запасы продовольствия, а бедный крестьянин, кажется и трудившийся, к весне будущего года – не имеет ничего.
При конце зимы и перед началом весны, перед посевами, многие из мужей, известного по Статистике края изобилия, бывают без хлеба. Мужик, по необходимости, обращается к Еврею, который за огромные выгоды ссужает на посев, и значительная часть будущего года – не имеет ничего.
В настоящее время, к каждому местечку много приписанных отставных солдат, вольноотпущенных и однодворцев; некоторые из них, не имея своих запашек и хозяйств, живут ремеслами. В последние неурожайные годы, волею или неволею, они также сделались должниками Евреев. Здесь торг другого рода: так как с подобного должника нельзя получить долга ни хлебом, ни деньгами, то жид, зная его ремесло, дает ему взаймы просимое с условием, чтобы должник в продолжение известного времени работает на него. В условное время работы «заимодавец» увеличивает кредит свой и работник делается неокупимым должником и остается без хлебов слугою Еврея.
В 1841 г., не смотря на недостаточность хлеба, нужного для прокормления, на винокурнях перегонялось его на горелку, почти столько же как и в года урожайные; следствием этого было, что крестьяне как казенные, так и помещичьи, крайне нуждались в хлебе; многие ели хлеб из картофеля, гнилушек и прочего. Тогда сметливые жиды пускались в объезд деревень с запасом печеного хлеба: - голодные мужики, обрадованные хлебом, готовы были отдать последнее жидам-благодетелям, за фунт печеного хлеба, (под заклад) они брали цыпленка, но с условием, чтобы цыпленок, до тех пор, пока не сделается курицею, оставался на воспитании у прежнего хозяина! И таким образом у каждого подгородного Еврея, являлась целая колония кур, которые потом по 20 к. сереб. каждую сбывал к Киеве!
При наступлении жнитва, некоторые из малосемейных крестьян, имеющих большие запашки, нанимают для жнитва руки, платя за то помощникам третий или четвертый сноп. И здесь жиды к услугам: у них есть должники и такого рода, которые расплачиваются руками, складывая заработки в амбар жида!
Словом, - вникнув в положение края, нельзя не пожалеть о несчастных туземцах. Впрочем, нельзя также и не отдать справедливости жидам, потому что без них в стране обилия, - можно умереть с голоду. На всех дорогах, больших и малых, имеются заезжие дома и корчмы; прежде, поселившиеся в них Евреи, имели все необходимое для приезжего; а теперь когда в 1846 г., право содержания корчем у Евреев отнято и когда посажен в них беззаботный мужик Украйны, проезжий не имеет почти ничего ни для себя, ни для лошадей. Беспечность туземцев не допускает в них никакой промышленности; проезжающие, несмотря на большие дистанции, должны ехать от местечка до местечка, ибо могут быть уверены, что за изгнанием Евреев ни в одной корчме они не отыщут ничего необходимого для ночлега.
Живя согласными обществами, Евреи вообще единодушны и в плутовствах. Каждый их них занимается различною отраслью промышленности, и один другому, под опасением изгнания из общества, вредить не станет.