Когда я была еще маленькой девочкой и мы жили в Липягах под Новокуйбышевском, то никто то, что происходило с нашей семьей, не воспринимал как что-то необычное и сверхъестественное. А было вот что. Помню, что у матери моей, Акулины, муж ушел на войну. Через некоторое время к нам пришла похоронка – отец умер в госпитале от тифа. А у матери нас было четверо. Как она горевала, как тосковала! И любила она отца уж больно сильно, да и с нами что одной-то делать, с хозяйством как в одиночку управиться?
И вот однажды вечером сидим мы все дома, ужинаем. Вдруг стук в дверь. Мать испугалась: кому из сельских придет в голову наведаться в гости в такой поздний час? Подходит к двери, спрашивает: “Кто там?” “Открой, Акулина, это я вернулся”, – слышим мы отцовский голос. Младший мой брат так и бросился к двери папаню встречать. Забыл совсем мальчишка, что отец наш от болезни умер и не может вернуться домой. Мать его от двери оттолкнула, велела на свое место вернуться. “Не Петр ты. Мой муж от тифа умер, иди своей дорогой”. А гость не уходит: “Открой, Акулина! Петр я. Вылечился и домой пришел. Ошибка в похоронке вышла. Живой я. Посмотри в окно, увидишь”. Подбежала мать к окну: и вправду, стоит ее Петя живее всех живых, улыбается ей. “Открой, дуреха! Я вот детям гостинцев разных принес, пряников, конфет”. Смотрит мать, и действительно, все карманы отцовой одежды набиты пряниками и печеньем. Мы, обычно и картошки-то вдоволь не видевшие, стали умолять мать пустить отца домой. Но что-то ее остановило. “Не может это быть ваш отец, – сказала мать. – Лицом похож, голос его, речь ласковая, но чувствую я, что не Петр это”. Потом мама села на кровать, позвала детей, обложилась нами, так мы и сидели до утра.
До самого рассвета отец стучал в дверь, уговаривал пустить его, вспоминал разные эпизоды совместной жизни, но мать наша была неумолима. А поутру стук прекратился. Вышли мы на крыльцо, а там нет никого, только помет козлиный да камни валяются. Я уже потом поняла, что мать моя по каким-то ей одной известным приметам угадала, что то был не наш папаня. В то время все это воспринималось, конечно, не как рядовое явление, но и не как из ряда вон выходящее. Подобное происходило не только с моей мамой, но и с другими сельчанками.
Одна молодая вдовица в похожей ситуации не выдержала и пустила своего возлюбленного домой. Несколько дней он к ней приходил по ночам. А однажды, как рассказывали в селе, уронил как бы невзначай ложку под стол. Женщина наклонилась и увидела, что у ее супруга вместо ног что-то вроде копыт. В этот же момент он ее и убил. С тех пор моя мать нам крепко-накрепко наказывала по покойникам сильно не тосковать, чтобы беду не накликать.
