...Кровь — источник жизненной силы, валюта и ценнейшее подношение. Да... Помню, старик Дрэйк всегда ставил на первое место именно слова «ценнейшее подношение».Похоже, я начинаю его понимать... Осознание этого воскрешает во мне давно забытое человеческое чувство страха...
Феррус Дрэйк — крепкий старик. Мы смотрели на него почти как на бога, воплощение служения самой Морритарэ. Мне было тогда шестьдесят... шестьдесят три? Проклятье! По человеческим меркам, я был так стар... Но, по сравнению со мной нынешним, я не слишком отличался от ребенка. Какой идеализм! Я мечтал о возвышении, о том, как избавлюсь от смертной плоти и восстану в облике, уготованном мне Богиней. Я думал, что мне это нужно.
Феррус Дрэйк... Он был почти богом... Ему были простительны чудачества...
В ритуальном зале он всегда возлежал на каменной плите, более напоминающей кушетку. Неслыханно — потакать слабостям плоти, давно истлевшей, к слову. И одежда. Не просто рваные ритуальные мантии и доспехи, предназначающиеся лишь для демонстрации статуса, но чистые новые одежды, казалось, даже выглаженные. В годы служения Дрэйку я считал, что все это для того, чтобы уязвить нас, показать ничтожность нашей человеческой сущности. Похоже, я заблуждался... Сильно заблуждался.
Сколько лет прошло с тех пор? Сколько времени я потратил на то, чтобы собрать свой разум воедино, после воскрешения? Кем я стал? Хотел ли я стать тем, чем являюсь? Да. Хотел. Думал, что это мой путь, мое предназначение. Что же я делаю сейчас?
В свои покои нет хода, даже моим слугам. Я Лорд и Повелитель Чертогов Скорби, Командующий пятой когортой, под рукой Короля-Лича! Истлевшие кости моих ног не касаются пола, до порога апартаментов — необходимо поддерживать статус... Хотя, возможно, это просто гордость. Убедившись в том, что никто не может видеть меня, я накидываю на плечи чистую мантию и надевая мягкие мокасины, хоть и не чувствую ожидаемого комфорта. Шаркающей походкой, я направляюсь к креслу, стоящему напротив камина. Шарканье не случайно. Мне нравится этот звук... Не знаю почему и не хочу знать. Намеренно поскрипывая суставами, я опускаюсь в кресло и выпрямляю ноги, в сторону никогда, кажется, не топленного камина. Мне хорошо. Я стыжусь этого... Я стыжусь своего стыда, ибо это человечность, которую я столь долго пытался отринуть, во имя служения Богине. Лишь она сейчас может видеть меня, и я надеюсь, что не прогневаю ее... Надеюсь, что мое служение и преданность перевесит мои причуды.
Я смотрю в темную, холодную глубину камина и вспоминаю, что у меня есть мечта. Мечта! Не просто стремление к исполнению запланированных действий, а мечта. Я хочу затопить камин. Нет, колдовское пламя тут не уместно. Только потрескивающие сухие дрова... Я лелею эту мечту со всей нежностью, на которую способен. И каждый раз, когда я вспоминаю о ней, мне приходится бороться с собой. Каким прекрасным будет тот миг, когда я потерплю поражение от самого себя... Желаю и боюсь этого мига, ведь мечта столь прекрасна...
(с) Автор рукописи не известен. Подлинность не установлена.