Кажется, однажды в апреле она меня спрятала на своей кухне. Поберегла от телекамер. К Жанне Жуминой, известному в городе кукольнику и вообще, как я её называю, "орской богээме", тогда впервые приехало городское ТЕЛЕВИДЕНИЕ. До этого мы половину ночи готовили с ней ответы на вопросы и это было лет семь назад. За это время её расспрашивали много раз - о куклах, куклах...о, неожиданно, о куклах! Мне казалось, что я не вижу главных вопросов. Я не дождалась подобного счастья и решила организовать его сама. Что у нас в итоге получилось? Те бесконечные беседы вживую, скомпонованные и сжатые в один большой телефонный разговор. Для нас с ней разговаривать 57 минут по телефону - рекорд. Для обеих.
И мы, кажется, справились.
- Жанна, скажи, пожалуйста, что бы ты сказала себе 18-летней? Когда ещё был Советский Союз, и он, конечно, разваливался. Отсюда, из 2020-го, какой ты видишь себя юную?
- Видишь или помнишь? Вопрос из серии, хотелось ли мне соломки подстелить? Можно сразу о грустном – было много комплексов, которые мешали что-либо делать. Не верила в себя, что я что-то могу. Для меня не особенно важен этот возраст, который считается у людей обычно самым любимым – юность, эдакая бесшабашность. Если бы сейчас посадить напротив меня же 18-летнюю…я сказала бы - так, ничего не бойся. У тебя всё получится. Делай кукол. Я думаю, это был бы самый ценный совет и направление для меня. Чтобы появился мудрый старец, как, допустим, Юрий Борисович Норштейн. И я смогла бы уже тогда, намного раньше, осознать, ЧТО именно я могу. И с чем идти в мир, чтобы оно, это «могу», получилось.
- Смотри, ты знакомишь меня со своим городом. Он на границе с Казахстаном, национальное многообразие налицо. Посмотри даже на нас с тобой. Как жилось и живётся тебе в подобной эклектике? Как думаешь, такой "котёл" сделал твоё взросление более терпимым к абсолютно разным людям?
- Знаешь, это всё-таки Советский Союз, 70-е. И мы впитывали истину, что ВСЕ. ЛЮДИ. БРАТЬЯ. Звучит ужасно пафосно, знаю. По крайней мере, так мы росли. Я никогда не существовала в каких-то других национальностях. До определенного возраста я вообще не знала о разных национальностях. Национальный вопрос и дома никогда не поднимался, да это было бы даже странно, сидеть обсуждать кто там кто по крови. Мы были люди одной большой страны.
- Ты жила несколько лет в Москве. Тебе, как орчанке, заметны изменения в городе? Что в нём изменилось за твоё отсутствие здесь? Теперь, когда ты можешь приехать и сравнивать его тогда и сейчас. Что особенно важно и бросается в глаза? Что кажется диким или, наоборот, цивильным?
- Меня не было здесь как постоянной жительницы семь лет, что могу сказать. Во время приездов не замечала ничего особо такого революционного, Орск как Орск. А в этом году у меня гостили друзья из Москвы, я им показывала город. И благодаря этим прогулкам я открывала для себя Орск заново, одновременно с ними. И порадовалась, увидев со стороны. Заметно, что его приводят в порядок. Даже могу назвать одно конкретное место – Парк Строителей. Я помню его заброшенным. А сейчас там красота, ухоженный пляж, место для людей. Красивые деревянные площадки с настилом сделали, на которых дети танцами занимаются! Мне нравится видеть такие локальные, но важные перемены. И люди порадовали. Раньше я могла отметить, что в городе много пьющих. Не отрицаю, что это представление со мной из 90-х. Сейчас они – и алкоголь, и мат, и ругань - тоже есть, я понимаю, но гораздо меньше. Раньше я не приглядывалась так сильно к городу. И только в этом году пригляделась. Можно сказать, настроила оптику. То, что я вижу, меня радует. И молодёжи я не вижу какой-то деградирующей. Наоборот – как они живут, радует. У молодого Орска есть ясный взгляд на мир. Хочется мне верить, что это не просто на поверхности, а на самом деле так и есть.
- Твои куклы. Как ты считаешь, в какой момент ты сделала кукол не просто забавой или досугом, а проводниками в мир, где ты состоялась как мастер, где тебе резко стало ЛУДЧЕЕ (твоё выражение) жить? Как ты опишешь этот момент? Щёлкнуло?
- Ты знаешь, это не у меня щёлкнуло, это мне по башке щёлкнули. Щёлкнул Женя, почти в буквальном смысле. Сейчас расскажу. Я очень часто говорю, что куклы в моей жизни были всегда. Потому что это так и есть. Я их всегда делала, сколько себя помню. Сначала были те, которые были для пробы сил, они валялись дома, потом выбрасывались. А потом, когда лучше стало получаться, я их дарила. Дарила людям, которые мне понравились, с которыми свела судьба. И был такой период в моей жизни, когда я работала в тату-салоне, где мне посчастливилось познакомиться с Евгением Дмитриевым. Сейчас он уже не орчанин (если только в душе), живёт в Москве. Нас с ним связывает замечательная дружба. И помимо других тем, мы много говорили о куклах. Он не мог понять, почему я не двигаюсь в этом кукольном направлении, почему не заявляю о себе. А мне что – я сижу, тихонько делаю куколок дома, всё отлично. Со словами «есть компьютер вообще-то», он постепенно рассказывал о сообществах кукольников, о существовании выставок. И Женя тот самый мой «человек из Кемерово», деятельно раздобывший дивный, незнакомый мне пластик для работы. Это я сейчас понимаю, что он в 2008 году как передовой человек заказал его по интернету. Тогда я с интернетом вообще знакома не была. Это я сейчас веду личный+профессиональный аккаунт как в фейсбуке, так и в инстаграме. А тогда – это было откровение. Женя выписал мне пластик, выписал какие-то журналы. Я обзавелась домашним интернетом и он, кажется, даже отправлял мне ссылки на международные и всероссийские кукольные сообщества. Это сродни чуду – когда твой друг сразу видит суть в тебе, твою главную ценность. Здесь речь идёт о деле всей моей жизни. Женя как опытный врач – собрал анамнез, изрёк диагноз и стал сразу мобильно действовать, чтобы, как говорится, «спасти жизнь», обнаружить во мне притаившегося кукольника, которому нужен был вектор. Я до сих пор не могу сказать, как ему это удалось. В общем, взял за руку и повел в мир.
- Это был твой Вергилий на полставки, если цитировать одного прекрасного российского писателя.
- Да, да. Как в «Божественной комедии». Наверное. Я не читала Данте. И "Гамлета" тоже.
- Как менялось твоё отношение к куклам? Меняется ли оно вообще? Чувствуешь ли ты себя творцом, ремесленником или шаманом? Ладно, про шамана загнула. Как относишься к тому, что люди склонны мистицировать кукол? Или ты не сталкивалась с таким? Говоря мистицировать, ссылаюсь на Проппа, описывающего куклу как обрядовый элемент. История кукол ведь очень древняя.
- То, что у кукол древняя история и вообще это древнее искусство - спору нет, прибавляет важности нынешним куклам. Но сакрального значения в кукол не вкладываю. Я вкладываю туда, пусть пафосно прозвучит, душу. Я думала о том, почему я делаю кукол. Кто-то пишет дневник. И это своего рода дневник. Любому человеку время от времени хочется поговорить. Людям свойственно желание иногда выговариваться. Даже взять такую привычку, наверное – выговариваться в поездах. Твой сосед и попутчик скоро сойдёт на станции или уедет дальше, ты его никогда не увидишь – и ты выговариваешься. Такого плана высказывания – редко ли, часто ли – происходят. У каждого из них своё время. И эти высказывания я вкладываю в кукол.
- Это твой способ языка, способ речи?
- Да, пожалуй, что так, что-то в этом духе. Возьмем куклу «Одиночество». Тут могу сказать – оно мучительно. Одиночество время от времени мучит любого человека, верно? И хочется избавиться от этого чувства, хотя бы рассказать. Описать, как тебе одиноко. Но ты же не будешь звонить и нудеть кому-то в телефон. У всех свои дела, я считаю. В кукле я могу рассказать об этом, прожить это и освободиться от этого.
- Отчего бы ты открестилась даже при наличии больших денег за заказ? Какую куклу ты бы не стала делать категорически? Есть такие персоны или темы для тебя?
- Куклы, связанные с порнографией, с насилием я не делала и не буду делать никогда. Любая форма насилия мне претит.
- Я знаю, что тебе удобнее работать ночью. Так вот. Когда ты работаешь, ты погружаешься в процесс постепенно? Бывает ли у тебя период прокрастинации? Вот не идёт кукла и всё. Хоть тресни. Что делаешь в таких случаях?
- Если кукла не идёт, это обычно какой-то заказ. Если дело не идёт, то я, во-первых, стараюсь отключиться от этой работы. Отложу куклу в сторонку. На день, на два. Обычно заказ - это сжатые сроки, много времени на такие раздумья нет. Способов отключиться, разгрузить голову множество – банально, включаю какой-то фильм. Пытаюсь вникнуть в сюжет и смотрю на, допустим, какую-то недоделанную вещь. Одновременно как-то это происходит – ты вроде и фильм смотришь, и размышляешь о плане работы. Думаю о тех, кто заказал эту куклу – раз человек мне доверился, нужно сделать. Так сделать, чтобы человеку понравилось. Примеряешься как бы на его место встать, ощутить, очеловечить ТЗ. Походишь вот так день, потихоньку нарабатываешь структуру работы. Иду от слова Надо до выстраивания нужной эмоции. Кукла делается именно с эмоциями. Это не еда или одежда, её не поносишь и не съешь. Кукла это стопроцентная выдача эмоций человеку.
– Есть такое выражение «как себе».
– Да. Как себе. Сложно, но важно. Сделай как себе.
- У тебя был период жизни в Москве. Довольно долгий и насыщенный. Я понимаю моменты триумфа - выставки, куклы, мастер-классы, встречи с интересными людьми, город сам как событие. Поправь меня, если ошибаюсь. А что было трудно в Москве? Трудным и лишним. От чего сейчас убежала бы как от огня?
- Город, да, я очень полюбила. И я даже почувствовала, что город меня принял. За эти семь лет я вышла замуж, и это именно то, что хочется оставить там, позади. Избежала бы замужества, оно было травмирующим. Думаю, это был опыт, когда я долго не могла понять, что каждый день потихоньку оставляю ценность себя как личности и мастера за порогом дома. Критическая масса, чтобы это закончить, набирается долго, трудно. Я бы не хотела чувствовать больше никогда это бессилие внутри. А в других сферах - быт, искусство – московский ход жизни меня устраивал, включая трудности. Первые год, два – сложно было. Потому что ты ничего не знаешь в этом городе, ничего почти не знаешь о куклах. Как уже говорилось, я не училась их делать нигде, я самоучка. Моя мама сделала на период бесконечно-рабочих восьмидесятых всё, что смогла – заметила, что дочь любит рисовать, отдала меня в художественную школу Орска. У меня были и школа, и художественное училище. Была насмотренность. А сейчас, самоучке в кукольном смысле, нужно было как можно скорее повысить, набрать мастерство. Мне нужен был опыт, мешало незнание технических нюансов. С этим были трудности. При этом я их не воспринимала как «ой, мне трудно, я уеду». Такого, конечно, не было. Я понимала, что вот это точно можно преодолеть. Преодолеть - то есть работать. Работай, дорогая! Пробуй, ломай, переделывай. И должно что-то получиться. Выработай технику, изучи, каким образом выстраивать работу - от анатомически верных каркасов до тонкостей кукольной обувки. Допустим, я узнала, как делать каркас – я буду его пробовать делать. Раз за разом, чтобы эти каркасы были устойчивыми. Знаю, что должно получиться. Знаний из знакомств с кукольниками в Москве получено множество. Благодаря выставкам, слава богу, я познакомилась с такими людьми, которые были щедры в том, чтобы делиться своими методами, хитростями и «фишками» в работе. И всё равно у каждого кукольника вырабатывается свой метод. Это касается всего – и искусства, и ремёсел. Мы интегрируем в свой способ жизни то, что считаем нужным, чтобы получить самобытный, говоря современным языком, продукт.
- Говоря о том, что было труднее всего. Чувствовала ли ты, что люди как-то обращают внимание на твою внешность?
- В Москве в этом плане проще. Там очень много разных людей, с разной внешностью. В этом смысле большинству людей, там живущих, на тебя и твою внешность просто-напросто наплевать. А если ты про татарские скулы и национальный вопрос – ни разу не было ни одного неприятного диалога на эту тему.
- Ещё один вопрос о Москве. Когда ты поняла, что она "пустила" тебя к себе? Что всё, можно выдохнуть? Было такое?
- Это случилось почти сразу. Изначально это была поездка в Москву на лето. Отдохнуть, посмотреть главный город страны, кукол, выставки. И ты знаешь – Москва мне понравилось.
- Охотно верю.
- Самое главное - стало понятно, что ТО, ЧТО Я ДЕЛАЮ, НУЖНО ЛЮДЯМ. И я не уехала. Осталась как храбрый портняжка, посмотреть, что будет. Чтобы, как говорится, «найти своих и успокоиться», в рабочем смысле. И всё начало происходить.
- Я знаю тебя не только как свою подругу и кукольника. Ты для меня также человек, просто фанатично преданный советскому кинематографу. И я вслед за тобой тоже его открываю, за это спасибо. Скажи, на твой взгляд, современное русское кино сейчас сильно в жопе? Или есть что-то потрясающее? Что ты смотрела, чем восхищалась за последние, скажем, года три. Да даже за последние лет десять.
- Было несколько фильмов. С такой «флешкой» в голове, я тебе уже говорила, трудно запоминать названия. А, «Страна Оз», конечно. Фильмы Меликян, по твоей рекомендации, кстати. Не могу много вспомнить и всё равно останусь, пожалуй, поклонницей советского кино. Но! Обо всех советских фильмах восторженно сказать я тоже не могу. Мне не нравятся фильмы, например, пятидесятых годов. Ты понимаешь, о чём я? Такие советские фильмы бывают, знаешь…ужасные. В них всю дорогу про партию речи ведут строгие, всё с эдакой жёсткой идеологией. Мне больше нравятся фильмы, наверное, начиная с шестидесятых, заканчивая восьмидесятыми. Пока были вот эти режиссёры и их работы – Мельников с его "Старшим сыном", Данелия, Рязанов, Бондарчук-старший, Герман, Тарковский, Балаян, ранний Михалков, Шепитько, Масленников. В общем, то, что уже перешло в классику.
- Мы с тобой знакомы примерно восемь лет. Причём удивительным образом мы познакомились с тобой ВКонтакте, в этом смысле полезный оказался сайт. Скажи, ты, как человек, знающий, ЧТО такое соцсети и продвигающий свой личный бренд через них - каким ты видишь взаимосвязь людей в будущем? Как люди будут знакомиться и дружить? Как ты думаешь, за этот год с пандемией мы сильно все окажемся онлайн? Не усядутся ли люди, например, каждый в своей каморке? Шучу, конечно, но в каждой шутке доля шутки. Поменяет ли жизнь онлайн твою деятельность как кукольника?
- Я как-то посмотрела передачу про Японию. Скромно считаю, Япония шагнула лет на пятьдесят, сто вперёд. Какие-то вещи удивляют. В хорошем смысле отдельная планета. Но то, что люди отдаляются – стараются заменить живое общение на искусственное, на тех же роботов в быту, кукол - это всё грустно. Да, машины без нервов, они не стареют, можно сделать себе роскошный суррогат вместо человека, но всё равно грустно. Кстати, если говорить именно о куклах. Японская кукла мне не близка. Красиво – да, безусловно. Но не близка. Почему я люблю наших кукол, того же Гвоздева работы. Почему люблю Егупец. На мой взгляд, у японцев кукла больше как символ. Я просто вижу изображение, вижу носитель их общей культуры и истории. Я за кукол, у которых своя личная история. Пусть не такая горделивая временами, как принято у символов, но зато своя, живая. Отвлеклась на кукол. Так вот, на примере Японии я понимаю, что люди держатся, отчаянно так будут ещё держаться за живое общение. И это прекрасно.
- Что насчёт пандемии? Не закрылись люди?
- Приехав в Орск, я поняла, что нет, не закрылись. В такое непредсказуемое время начинаешь сильно ценить возможность говорить с семьёй, быть рядом с близкими. Онлайн не заменит живое общение. Одно дело говорить по телефону – этот формат, кстати, ни ты, ни я особо не приветствуем. И совсем другая карта - разговаривать подолгу за чашкой чая на кухне.
- А что скажешь насчёт деятельности кукольника? Границы, более закрытая жизнь. Вот допустим, сейчас ты делаешь куклу на заказ в Канаду. Сможешь ли ты её спокойно отправить? Не будет ли трудностей с транспортировкой, с доставкой?
- Конечно, есть такой страх. Абсолютно естественный вид страха для 2020 года. Что я не смогу её отправить, что будут затыки с транспортировкой. Но это же не значит ничего не делать. Придётся снова искать способы. Такое вообще свойственно кукольникам и тем, кто не работает «фиксированно» - ты всё время ищешь способы. Везде. Возможно, эти вечные обновления нейронных связей защитят меня от Альцгеймера (смеётся).
- Ты не замшелая ретроградка, и я очень ценю тебя за это. Что бы ты сказала нынешним 18-19-летним? Куда им бежать, что брать с собой, пока бежим? Вообще, какие они сейчас на твой взгляд, сильно раздражают?
- Нет, они меня совсем не раздражают. Я просто никогда не завидовала этому возрасту. Даже недавно из разговора - был задан мне такой вопрос – какой возраст ты бы хотела вернуть. И этот вот юный - точно был не в приоритете. Подростки , считаю, одинаковые во все времена. Время вносит коррективы, но остаются поиски, комплексы. Потом, мне кажется, в этом возрасте человек носит некую неопределенность. Сейчас как бабка скажу, но мне в 18-19 лет наверное, не хватало такого мудрого наставника. Я уже говорила – мудреца, как Норштейн. Который бы спросил - а что ты тут делаешь? О, кукол делаешь! Получается? Ничего страшного, если не сразу здорово получается. Делай! Было бы здорово, если эти поиски себя обрели ясность как можно раньше, чтобы среда вокруг или определённый человек позволили юному такому тебе проснуться быстрее. Ты воображаешь, что этот возраст вечен. Кажется, что времени навалом. А потом в какой-то момент понимаешь, что бесценность-то бывает здесь и сейчас. Что жить надо в моменте. Как говорила Алиса Фрейндлих «единственная моя ошибка – три четверти жизни я думала, что всё впереди». Делай!
Я люблю свой возраст после 35. Я нашла себя, стала искать и получать свободу, всё благодаря друзьям и любимому делу. 35 - это когда у тебя уже взрослый сын, да, подросток, но ты видишь, каким он растёт – я горжусь, что он такой, какой есть. Его друзья и он сам выросли в пост-советском Орске на удивление чистыми людьми. Они знают, что такое дружба, что такое ответственность. Мой сын и его друзья детства до сих пор поддерживают связь. Мне кажется, это сейчас вообще редкость. А Алиса, внучка, вырастает прямо сейчас у меня на глазах. Думаю...нет, я уверена, что могу и помогаю ей словом и делом, как могу. Хотя ей четыре всего, я понимаю, что это уже личность. И когда ей было два, я это понимала. Надо видеть в них этого растущего человека, надо включать личный пример, надо входить в диалоги. Всерьёз, с уважением. Это люди, которые просто пока осматриваются, правила транслируют взрослые. И этот обмен должен быть честным.
- И последний вопрос - ты хочешь жить в России как мастер, как предприниматель, как женщина? Тебе комфортно жить в этой стране? Нашей с тобой стране. Всё ли с ней ок? И если нет, что бы ты хотела перестать видеть в России?
- Тут я хочу сказать отдельно про Москву и Орск. Россия в Москве и Россия в Орске – это разный тип и темп жизни. Например, мне нужен какой-то материал, та же глина – что происходит в Москве? Я села в метро, доехала, купила, еду домой работать. И Орск, который тоже Россия, но здесь такого нет. Мне нужен какой-то материал – я его не куплю в Орске. В этом, конечно, огромное неудобство. А в общем и целом о стране… Ты спрашиваешь, уехала бы отсюда. Нет. Есть, как ты понимаешь, родина, а есть государство. Могут быть вопросы к государству, а родину я люблю. Такая безусловная любовь, как в семье. Какие бы не возникали конфликты, их нужно решать. Не всегда и даже далеко не всегда нужно выбирать побег. Стоит верить в свою семью, иначе никак. Неважно, орчане они или москвичи. Люди, какие есть. Живёшь в семье – значит, принимаешь. Какие-то поступки тебе не нравятся. И ты даже не можешь их понять, но принять можешь. Ты не можешь разграничивать – мол, вот эти люди такие приятные, мне нравятся. А это гопота, ой нет, не хочу их видеть. Невозможно так смотреть на тех, кто вокруг. Ты пытаешься спросить меня насчёт политики – я не смотрю телевизор. Не читаю политические новости, не в курсе повестки. В общем, будет война, а я как дура. Внутри страны, конечно, есть вещи, которые хочется изменить. Например, отношение к животным. Иногда я вижу, как люди зло и безответственно к ним относятся. На днях нашла котёнка в подъезде. Обогрели, накормили, спать уложили, а у Алисы (внучки) аллергия на кошек. И вчера только его забрали в новый дом. А кто его оставил в подъезде? Вопрос, как сама понимаешь, не частный. Да, это происходит. А так мы все понимаем, что добро победит зло. Конечно, если добру создать условия. Например, базовые истины взращивать с детства на государственном уровне. Звучит как громадно, слышишь? Проще простого – если среда вокруг ребёнка говорит и показывает наглядно, что не надо кидать фантик на землю, то фантик и не будет на земле. Простейший пример. Такие детали строят важные, великие дела. Шаг за шагом. И так во всём.
p.s.
- Ну что ж). Спасибо тебе за эту беседу, Жанна. Оказывается, я снова ничего о тебе не знаю, друг.
- Всё, закончили? Спасибо. Эти ответы на вопросы где можно будет посмотреть? На Яндекс.Дзене? Ладно, доберусь. Пока, Зауруш.
- Пока, дорогая.
Жанну и её работы можно найти и увидеть здесь, либо здесь.
p.p.s. (2018, август)
Орск не мать городов русских. Орску нечем гордиться, он тащит на себе красный снег. Маленький, он затерялся в степи, и только улица Станиславского вводит в транс своими балконами и фазендами и сладкой душой. Но ведь и он – именно он – родил Барина, Жанну, Ли и ту девушку-душу Рыру, от смерти которой плакали. Родил вырастил сколько мог.
Десять лет, рассказывает Жанна, сидя на еле заметной травке возле храма в азиатской части города, десять лет последних - снег стал белым.
Так говорит о нём Жанна. Иногда верить ей – себе дороже, как будто бажовщина и нереально. Но она так хлёстко говорит, что хочется, хочется верить. Кукольник мой. Ты призвала своими ручками нечто в мою жизнь. Предвестник. То ли дрозд, то ли ласточка. Снова приехала к тебе в Орск. Ты в этот приезд показала мне город – летний, барский, мемный, запущенный, рыночный, родственный, бишбармачный, арбузный. Сама-то! В льняном летнем платье, как будто выцветшем да зелёном, в сандаликах на пробковой подошве, вся ух – богема орская! Птица ломкая, преувеличиваешь и скрипишь. Поёшь-перебиваешь. Ой, моя.
Я не скажу, что Орск примечателен. Но он там же, где город мой – Солоницын и Дыховичная, там же, где степь и сухая трава. Два с половиной часа езды и я окажусь не в Орске, а в Байм… но речь не о нём сейчас. Орск в мой приезд говорит на казахском, смотрит сурово с любопытством, но – сурово. Орск руками сорокалетней казашки на базаре убирает от моего проклятого фотоаппарата священный корот на базарном прилавке. Орск затоплен панталонами и женщинами в нелепых вечных бриджах. Орск пышет и пылится заброшенной вишней в садах. Орск говорит девочками. Женщинами, которые с детства ничего не боятся. Которым всегда есть что крикнуть в трубку, ему ли не успокоить куклу и не вырастить до состояния человека живого, который тянется на стопах, на носка ах! Орск отдельно тянет своих. Семьёй, которая там осталась, тянет. Женщиной любимой. Родителями или вот ребёнком своего ребёнка тянет – так Жанна называет свою внучку. Алису. Это имя забавно и страшно вызывает в голове мысли о белом, но только азиатском кролике, и в лапках у него не часы, а вяленое мясо или белые комочки курута, выжатые из самого мирного тела..
