В конце XIX века в Петербурге жил мещанин Родион Никитич Патров. Он отличался тем, что на протяжении 20 лет, как писали местные газеты, занимался «добровольным мучением, в условиях его существования было что-то невероятное».
Родион был помешан на скаредности [скупости, жадности]. У него имелся хороший доход, мещанин получал аренду с лавок и проценты. Однако жил Патров в омерзительной обстановке. Он занимал чердачное помещение в 4-х этажном каменном доме, состоящее из двух маленьких комнат с русской печью. В комнатах не было никакой мебели, за исключением развалившейся кровати, ветхого стола и одного табурета. За эти двадцать лет Патров никогда не топил своей берлоги, не мыл полов, не мел, не чистил, поэтому на стенах и потолке накопился слой грязи. По углам и под кроватью валялись тряпки, прогнившие и издававшие омерзительный запах.
Сам Патров не носил нижнего белья, никогда не ходил в баню, да едва ли и умывался. Прямо на голое тело надевал он старое, дырявое пальто, в котором ходил летом и зимой, в нем же спал. Сапоги носил старенькие, вероятно, с чужой ноги.
Как от самого Патрова, так и в его квартире разило невыносимым запахом, способным довести до одурения всякого человека. Патрова стали все избегать, никуда не пускали, у него никто не бывал, от него убегали на другую сторону улицы.
Питался он самой скудной пищей. В последнее время он лишился даже своего любимого напитка – кофе, по той причине, что ему нигде не давали кипятка.
Ходили слухи, что после смерти Патрова в 1888 году, у него осталось несколько тысяч рублей. Патров был холост, у него был только один двоюродный племянник, который, по-видимому, и должен был получить эти деньги. Остается неясным, только ли скупость был причиной того, что Патров выбрал себе такую жизнь?!
История была перепечатана в "Самарской газете"12 февраля 1888 года.