Начало здесь:
Глава 2
Что делать с умником?
19 июня 1941 года. 22-я танковая дивизия. Южный городок Бреста. Кабинет Особого отдела 22-ой тд. Вечер.
- Что будем делать с этим умником? – спросил оперативный работник особого отдела политрук* Руденко (* до 08. 02. 1941 года, то есть до разделения НКВД и военной контрразведки, это звание было аналогично званию младшего лейтенанта государственной безопасности. Обозначалось тремя кубарями в петлицах. Для справки, три кубаря в петлицах в армии носили старшие лейтенанты.).
Вопрос адресовался его начальнику, батальонному комиссару** Егорьеву (** до 08.02.1941 г. это звание было аналогично старшему лейтенанту государственной безопасности. Обозначалось двумя шпалами в петлицах. Для справки, две шпалы в петлицах в армии носили майоры).
Тот сидел за столом в своем кабинете, разглядывая своего подчинённого с чувством собственного превосходства, которое ему давали два эмалевых прямоугольника в его петлицах. Недавно полученная вторая «шпала» тешила самолюбие в такие моменты ещё выше. А благодарность начальству разливалась с новой силой, да так, что хотелось сделать что-то особенное, чтобы отличиться в глазах вышестоящего руководства. А тут такой случай. Раскрыли паникёра. Про лейтенанта Старновского он с явным удовольствием доложил в вышестоящую инстанцию лично. Но ответ, а самое главное интонация начальства его глубоко разочаровали. Вердикт был прост. И сейчас он его озвучит своему подчинённому:
- Тарас, ты сам-то как думаешь? – спросил Егорьев, вставая из-за стола. Он подошел к подоконнику, взял оттуда две кружки, поставил на стол. С тумбочки взял чайник с заварником и стал наливать чай.
Руденко, сидя напротив, смотрел на приготовления начальника и понимал, что разговор будет откровенный, а, следовательно, нужно и отвечать то, что думаешь, а не то, что хочет услышать начальство.
- Ну, давай, только без канцелярщины, а чисто по жизни, по-пролетарски, так сказать! – последняя фраза была любимой у начальника.
- Если откровенно, товарищ батальонный комиссар, то лейтенант Старновский изложил только факты.
- Шум моторов за рекой? Приготовления немцев? Слухи среди гражданского населения о том, что скоро начнётся война? Так это мы с тобой и так прекрасно знаем! Чай не глухие, не слепые, да и агентура регулярно докладывает! Но самое-то главное ты в своей справке не указал.
- Вы про невыгодное расположение двадцать второй танковой дивизии?
- Ну вот, я знал, что ты не дурак! – Егорьев положил на письменный стол свёрток с салом, колбасой и нарезанным хлебом. - Давай за одно уж и поужинаем! Ну, так почему не написал?
- Сталин же сказал. Панику не разводить! Вот я с Вами и хотел посоветоваться, мало ли чего!
- Правильно, что решил посоветоваться! Я вот со своим начальством уже посоветовался! Что же касается нашего расположения войск, то тут есть о чём задуматься! От такого расположения в пределах прямой видимости немецких наблюдателей с сопредельной территории, да под дулами немецких пушек у многих умников паника и возникает. Запомни, Тарас, только дураки ничего не боятся! А нам с тобой нужно составить справку так, чтобы в случае чего, со всех сторон, при любых обстоятельствах прикрыться ею. Дескать, мы же предупреждали! Ты понял?
- Но как именно?
- Ну, во-первых, напиши, что Старновский прав насчёт неудачного расположения двадцать второй танковой дивизии. 2,5 - 3 километра до границы! Личный состав в казармах проживает скученно, кровати расположены в два-три яруса. Тут же находятся склады с горючим. Автомашины стоят плотно друг к другу на тесных площадках. Так же размещены артиллерия и танки.
В общем, такое расположение на расстоянии досягаемости немецких орудий с сопредельной территории вызывает недоумение у части командного состава. Это и озвучил лейтенант Старновский, указав на данные факты в своей докладной на имя своего непосредственного начальника.
Во-вторых, приложи схему расположения дивизии. Без подробностей. Главное укажи расстояние до границы. Приложи также таблицу дальности стрельбы немецких орудий, расположение немецких батарей, выявленных нашими наблюдателями и агентурой. Я её для тебя уже приготовил. Возьмёшь, заодно и изучишь.
В-третьих, приложи копии всех донесений агентуры и доверительных контактов из курируемых тобой подразделений за последний месяц. Я к ней добавлю своих агентов и справки других оперативников.
В-четвертых, приложи характеристики на Старновского. Что, мол, отличник политической и боевой подготовки. Сын старого революционера-большевика. По месту службы, за тот год, что находится у нас в части, характеризуется положительно. В порочащих связях замечен не был. Ну в общем всё, как есть, укажи!
И, самое главное, напиши вот что. Напиши, что считаешь целесообразным наказать его по комсомольской линии. Пусть разберут его на комсомольском собрании, влепят выговорёшник за распространение паники. И в то же время особо отметь, что необходимо внедрить в его окружение агентуру для наблюдения за объектом и отслеживания его связей, а также установления степени опасности его для советского общества или отсутствия таковой! Понял?
- Понял!
— Вот завтра к одиннадцати ноль-ноль и положишь свою справку мне на стол. И ещё. Не забудь про комсомольское собрание. Именно это комсомольское собрание настойчиво порекомендуй политработникам дивизии и 22-го полка, где он служит, и намекни, что органы во всём разберутся. Во всём!
- Есть! Сделаю!
Егорьев взял огромный бутерброд, и, смачно откусывая, спросил:
- Сам-то как думаешь, будет война или нет?
Кружка с чаем замерла в руках Руденко.
Начальник его подбодрил:
- Скажи, что думаешь. Не бойся! Здесь все свои.
Политрук, немного поколебавшись, ответил, медленно подбирая слова:
- Думаю, что в ближайшее время не будет!
- Хороший ответ! – кивнул ему Егорьев. - Молодец! Соображаешь!
Руденко заискивающе улыбнулся. Батальонный комиссар продолжил:
- И вот что, специально для тебя говорю! Наше руководство в курсе всего, что творится на границе. Потому и реакция на паникёрский рапорт лейтенанта Старновского такая. Войска располагаются согласно утверждённым планам. Понимать надо! Опасения высказывает не один этот умник лейтенант. В Брестской крепости тоже такой умник есть - майор Гаврилов (историческая личность). Его тоже пропесочат на собрании. Только на коммунистическом. И таких разговоров всё больше и больше. Так что ориентируй свою агентуру на это особо! Пусть даже провоцируют людей на такие беседы. Письменные инструкции я тебе дам завтра.
- Павел Григорьевич, значит, паникёры вовсе и не враги народа?
- Ну, раз Старновского и подобных умников не посчитали врагами народа, значит, это что-нибудь да значит! Ну а мы с тобой из этого должны делать свои выводы! Понял?
- Понял! Товарищ Сталин всё знает, всё видит! Знает про то, что мы здесь, на своих местах, просто не можем увидеть! У него-то вся страна на виду. Да что страна, весь мир!
Егорьев как-то пристально посмотрел на своего подчинённого, словно в первый раз его увидел, и начальственным тоном произнес:
- Товарищ Сталин и партия никогда не ошибаются! Это главное, что нам положено знать!
Когда поужинали и Руденко вышел из кабинета, Павел Григорьевич медленно подошёл к окну, открыл форточку. Тёплый летний воздух ворвался в прохладный кабинет. Он закурил, посмотрел во двор с высоты второго этажа. Там два водителя в выцветших на солнце красноармейских гимнастёрках увлечённо копались в двигателе полуторки. Огромный тополь лениво шелестел своей листвой неподалеку. Вспомнились сегодняшние слова начальства: «Красная Армия будет самой атакующей армией, запомни это, батальонный комиссар»!
Павел Григорьевич тихо произнес:
— Значит, мы будем не обороняться, а наступать! – и закрыл форточку, словно боялся, что его кто-то может подслушать.
Внимание читателей! Данную книгу читайте только тут, на Дзене. Не покупайте её в инете, так как её украли мошейники!
Здесь "забесплатно" прочитаете все 100 глав!