Предлагаю к прочтению, правда не спросила Романа, но думаю, он не против... строки его романа.. Они настолько великолепны..я как врач, считаю-ЛЕЧЕБНЫ, что удержаться не могла ... прочтите..
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Меня зовут Огнеслав. Глава I. Часть 2
Сначала я будто пустил корни в землю сквозь пол террасы, я ощутил, будто могу пошевелить прибрежными скалами внизу, как пальцами на ногах, будто крыльями я обзавёлся незримыми и могу одним желанием своим поднять себя в воздух над островом. Ветер порывами стал отвлекать меня, трепля мои волосы и развивая их, будто знамя позади меня. Ласково и беззвучно, в моих мыслях, я повелел ему стихнуть, и он тотчас стих, что меня даже не удивило ни чуть почему-то. Я закрыл глаза, но впервые на моей памяти, образ рассвета не исчез у меня перед глазами, а только стал слегка туманным, потом он стал таким же как и при открытых глазах, спустя минуту стал таким красочным, что я усомнился, не снится-ли мне это и открыл глаза. Образ рассветного зарева снова стал мне видеться уже совсем привычным, без тех ярких красок, что только что я наблюдал. Я снова закрыл глаза, стал глубоко вдыхать солёный воздух, мне стало недоставать ветра, и он тут же стал дуть мне в лицо. Спустя секунды, яркие краски снова стали мне видны яснее прежнего. Я затаил дыхание, и стал разглядывать этот рассвет в его новом для меня видении, боясь спугнуть его, и запоминая его во всей красе, вдруг, не увижу такого более. Моё внимание привлекли пара чаек, летевших прямо на меня, подлетая ближе к острову, они стали набирать высоту и увлекли мой взгляд за собой. Я будто полетел за ними, когда они пролетали надо мной, я видел их снизу, но потом я, вдруг, стал видеть их сзади, и они не удалялись от меня. При том я знал, что не вставал и не менял позу, не открывал своих глаз и не поворачивал голову им вслед. Опустив свой мысленный взор вниз, я увидел весь остров с высоты полёта чаек и как мог сдерживал удивление своё, дабы не спугнуть это наваждение а продлить его подольше. Но оно не покинуло меня и когда я захотел увидеть свои покои на острове, и когда уже видел себя со стороны, будто и вправду меня держали в полёте незримые крылья, а тело моё, будто одежда, дожидалось возвращения хозяина там, где я его покинул.
Став прислушиваться к себе и острову, я ощутил себя его частью, а сам остров — частью себя. Я был родником на острове, океаном вокруг него и воздухом над ним, всей природой острова, его растениями и животными. Я был снежным барсом, мышью, дельфином и ласточкой. Я был всем миром, а мир был мной.
Роман СОРОКИН
