«Проклятие»
Падре трясущимися руками пытался открыть заклинивший замок входной двери. Ключ застрял и никак не желал поворачиваться. Священник оглянулся. Сзади, отбрасывая длинную, страшную тень на стене, медленно приближалось чудовище из его жутких кошмаров. Сердце пропустило удар, потом второй и вдруг забилось в скачущем, сбивающемся ритме. Потрескавшиеся, иссушенные губы мужчины чуть слышно зашептали привычные слова молитвы «Отче наш, сущий на небесах, да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя». Руки дрожали, не желали слушаться, замок не поддавался, а губы продолжали исступленно шептать: «и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава вовеки. Аминь». Падре перекрестился и снова схватился за ключ. Монстр приблизился настолько, что почувствовалось исходящее от него невыносимое зловоние. «Ну же, пожалуйста, откройся!» - мысленно уговаривал священник дверь. За секунду до того, как чудовище дотянулось до человека, ключ в замке зацепился за нужный выступ и неохотно повернулся под напором настойчивых рук.
Падре ввалился в комнату, рывком захлопывая за собой дверь, и, затворив засов, привалился спиной к спасительному барьеру. Сердце рвалось из груди, подскакивая к самому горлу, охваченному липкими пальцами страха. Мужчина поднял руку и ослабил воротничок сутаны, внезапно ставшийся слишком тесным. Сзади с силой забарабанили в дверь. Падре отскочил от нее и попятился назад вглубь квартиры. Стук оглушал, снова и снова врезаясь грохотом в перепонки. Дверь трещала, грозя расколоться пополам от мощнейших ударов. Нащупав в недрах кармана заветную фляжку, мужчина открутил крышку и сделал большой глоток. Обжигающая жидкость лавой потекла по горлу, губы защипало, на глазах выступили слезы. Падре закашлялся и боязливо посмотрел на дверь, пока еще сдерживающую неугомонное чудовище. «Господи, спаси и сохрани!»
Внезапно наступила полная тишина, такая тягуче-вязкая, что, казалось, ее можно пощупать пальцами. Падре осмотрелся по сторонам. В свете надменной луны, проникавшем сквозь оконные стекла, очертания предметов выглядели особенно жутко. Мужчина снова глотнул из фляжки, пытаясь унять колотивший тело страх. Вдруг на столе пронзительно зазвонил телефон. Падре от неожиданности подпрыгнул. Выпученными глазами он смотрел на захлебывающийся звоном аппарат. «Кто будет звонить посреди ночи?» Телефон не умолкал. Подойдя к нему на подгибающихся, отяжелевших ногах, мужчина осторожно нажал на кнопку «ответить».
-Алло, алло, падре! Это вы? – услышал он знакомый голос.
-Диего! Это я! Ты слышишь меня? – поспешил священник ответить другу. – Приезжай ко мне, скорее, тут творится какая-то чертовщина!
В трубке послышался треск, зачастившие, обрывочные гудки, а затем механический голос на том конце завел знакомую пластинку «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети…» Мужчина набрал номер Диего, потом еще, и еще раз, но связи так и не было. Решив не сдаваться и снова попытать удачу, падре в очередной раз поднес трубку к уху, но в ответ вместо знакомого голоса она зашептала демоническим шепотом: «Падре… Ну, что вы? Зачем нам Диего? Он испортит наш праздник!» Шепот сменился жутким смехом. Рука священника машинально отбросила телефон в сторону, словно ядовитого скорпиона. Тогда оконные стекла вдруг завибрировали звоном, дрожа и пульсируя в деревянных рамах. «Да, что тут происходит, Господи? Пресвятая Дева Мария!» - падре преклонил колени перед закрепленным на стене распятием, закрыл глаза и сложил молитвенно руки. Губы вновь зашептали священные слова.
Протяжный скрип заставил мужчину прерваться и обратить всё внимание в сторону открываемой двери. Увеличивающийся прямоугольник проема зиял непроглядной тьмой. Стелющийся по полу туман медленно заползал в комнату. В груди клокотали еле сдерживаемые рыдания и страх, бесконечный, безумный, сводящий с ума. По коже, словно жуки-скарабеи, поползли огромные, леденящие кровь мурашки. Волоски на руках и ногах приподнялись от ужаса.
-А вот и я, - услышал падре противный шепоток где-то над левым ухом. – Давно не виделись!
Комната наполнилась тягучим дьявольским смехом, а потом завертелась калейдоскопом. В нос ударил смрадный запах зловонного дыхания. Падре почувствовал, как в его ухо проскальзывает острый, слюнявый язык. Мужчина взвизгнул и отскочил в сторону. Комната оставалась безлюдной, но священник знал, что преследующий его монстр где-то тут, рядом, прячется в темноте, где тень особенно густая.
-Чего тебе надо от меня? – в голосе священника сквозила неприкрытая истерика.
-Ты знаешь! – тот же шепот, только уже с правой стороны. – Ты был плохим мальчиком, падре, а за это нужно платить!
Сковавший душу ужас пересиливал все остальные чувства. Мужчина механически перекрестился: «Где ты, Боже, почему оставил меня?»
Шепот теперь лился со всех сторон:
- Бог тебе уже не поможет, ты недостаточно верил в него!
Голос из устрашающего вдруг стал обволакивающим, мягким, баюкающим.
- Ты мой, только мой… Я тебя теперь не отпущу.
Сознание гасло, погружаясь в сладкую, болотистую тьму.
***
Падре очнулся, когда комнату заливал холодный, сереющий, лунный свет. В виски чечеткой билось давление. Во рту ощущалась пустынная сушь. Нащупав фляжку с алкоголем, мужчина поспешил влить в себя очередную дозу. Вытирая растресканные губы, он заметил, что руки почему-то покрылись подсохшими, побуревшими пятнами. Падре вскочил. Кровь была повсюду – чернела пятнами на его одежде и постели, вырисовывалась на полу и стенах следами чьих-то подошв, растекалась болотом из-под тела Диего, его единственного друга и соратника, в теле которого, отливая потемневшим серебром, торчало распятие.
Мозг грызли немые вопросы. «Что здесь произошло? Кто убил Диего? Как он тут оказался?». Прерывая размышления, в голове зазвучал уже знакомый шепот:
-Это ты убил его, падре! Собственными руками… Вонзал распятие в тело друга снова и снова, удар за ударом, пока Диего не отдал Богу душу.
-Ты всё врешь! - падре застучал руками по вискам, пытаясь выгнать голос из черепной коробки. В ответ раздался дикий смех, гудящим роем круживший в мозгу:
- Посмотри сам, ты снял интересное видео, там на телефоне.
-Это неправда, неправда, - закричал, протестуя, священник. – Я бы никогда этого не сделал!
Но руки уже тянулись к аккуратно лежащему на столе аппарату. Запись была на паузе. Ткнув грязным, бурым пальцем в дисплей, мужчина впился глазами в ожившее изображение на экране. Вот он устраивает поудобнее телефон, чтобы камера засняла происходящее. В дверь кто-то стучит. Затем в кадре появляется Диего. Оказывается, падре ему дозвонился. Друг переживает, спрашивает, что случилось, в ответ священник успокаивает его, усыпляет бдительность. А сам намахивается и начинает наносить удары в спину, в шею, в бок. Диего поворачивается, пытается защититься, но удары настигают его теперь и спереди. Глаза падре горят демоническим огнем. Он страшен, как сам дьявол.
Священник опустился на пол. Телефон выпал. Обхватив себя руками, падре начал раскачиваться взад и вперед. Глаза невидяще уставились в одну точку. В момент убийства он был одержим, но факт остается фактом. Он – убийца. У-БИЙ-ЦА. Воображение услужливо нарисовало сенсационные газетные заголовки «Священник, выбравший Сатану», «Убийца в сутане», «Помешавшийся падре распотрошил друга».
В душе, или там, где она когда-то была, поселилось усталое безразличие. Почему Бог не остановил его. Почему? Он же всемогущ. А есть ли вообще Бог, раз позволяет такое?
Падре поднялся и шатающейся походкой направился в сторону ванной. В сознание сквозь растекающуюся топь безумия, словно гибкий змей пробралась освобождающая мысль. «В ванной есть отличный крюк на потолке».
***
Дьявол улыбался, глядя на покачивающееся в петле тело священника. Каждый день падре убивает сам себя. Неисправимый дурак. Потому что недостаточно верующий. А куда приведет слепой пастух свое стадо? Только к бездне. Ну, в аду таким самое место. Завтра падре ждет что-то новенькое…
Чтобы не пропустить новые публикации, подписывайтесь на мой канал. Спасибо за внимание!