За последние дни мне убедительно объяснили, что я в своей стране – человек третьего сорта. Вначале мне это дала понять власть (судебная), прислушавшись к мнению 4-тысячной «общественности» в 140-миллионной стране, к неким господам, которые отчего-то называют себя «интеллигенцией» и от имени интеллигенции кричат (не говорят, а именно кричат, чего интеллигенция по определению делать не может), и дав условный срок гению, который востребован аж за рубежом. Потом двое уважаемых мною людей из мира культуры один за другим доказывали мне, что так и должно быть, потому что в культуре по-другому быть не может, и снова про гения востребованного.
И вот на моей кухне синим цветком горит газ, и чай на столе, разве что не курю. Понимаю, что ни я, ни мои друзья не относятся к гениям, востребованным аж за рубежом. И что если я обналичу и потрачу хотя бы процент от той суммы, которую гений увел, то дадут мне реальный срок, и будут правы, потому что именно с этим и должны бороться компетентные органы, и это на самом деле в интересах государства и меня как налогоплательщика. И если я пьяный сяду за руль и стану душегубцем, то сидеть мне, граждане, без вопросов, и поделом мне будет.
Но я налоги плачу, деньги нецелевым образом не трачу, и даже госконтракт на все мои организации только один, мизерный, доставшийся «по наследству» вместе с приобретенным активом. Вспоминаю, как в 2012 году зашла речь о возможности получения госконтракта на возрожденный Нижегородский эксперт-клуб, и я сразу высказался против, и пояснил, что я взрослый дееспособный мужик, и негоже мне брать деньги из бюджета, когда нам постоянно объясняют, что этих самых бюджетных денег не хватает на медицину, на ремонт школ, на благоустройство, на обновление подвижного состава маршрутного транспорта и на многое другое нужное и важное. Помню, Евгений Семенов сказал тогда дословно: «Это позиция». Да, это она, позиция.
И вот мне объяснили, что позиция моя неправильная. Что кому-то могут дать реальный срок за кражу из магазина или за хищение миллиона, кого-то могут усадить надолго за якобы полученную им взятку в 30 миллионов (хотя этих денег ему не давали, и он их не получал), а кому-то выпишут условный срок за 129 миллионов. Потому что этот, которому приговор за 129 миллионов, - гений, востребованный за рубежом. Да, в России его известность укладывается в статистическую погрешность. Да, его спектаклей почти никто хотя бы перечислить не может. Да, даже сами деятели культуры, за него заступающиеся, признают, что спектаклей его не видели. Но он же гений востребованный.
И вот разговариваю я со своей кухни по зуму с хантером, который ушатывает меня бросить всё и поехать работать в только что открывшийся филиал одного музея в одном европейском городе. Нормальный должностной статус, приличная зарплата, расширенная страховка, укороченный рабочий день, заниматься искусством модерна, собирать выставки, писать книги, не возражают против преподавания и ведения блога и телеги, помогут с получением арбайтен визы, уладят с профсоюзами, понимают, что я без знания языка, и на год дают переводчика. Спокойная жизнь, шницель, меланж, футбол и опера. И меня, бездарь, не востребованную за рубежом, подмывало сказать короткое слово «Ja». Просто назло этому их суду, назло этому их гению востребованному, назло их самомнению, их уверенности во вседозволенности и безнаказанности, которая, к сожалению, имеет веские основания.
Но сказал я совсем другое. Потому что в отличие от этого гения, я востребован в России, и даже в Нижнем Новгороде вполне востребован.
Эти гении за границей, может, и востребованы, но денег им там что-то не платят. Приходится бедолагам на родине тырить. Мы же теперь знаем, на что они живут, не так ли? Условный срок не отменяет установленного судом факта относительно судьбы 129 миллиончиков.
А мне и там трудовой договор предлагают, и здесь зарплату платят. Не в миллионах, но мне хватает. И я, в отличие от них, понимаю, чем я здесь занимаюсь и за что мне платят. И все, кого это интересует, понимают, за что я получаю зарплату. Формулируют по-разному, часто с негативными оценками, а иногда оскорбительно. Но даже у самых злобных троллей есть представление о моих профессиональных обязанностях, о времени, которое требуется на их выполнение, и о результатах моей работы.
К счастью, мы востребованы не только там, но и здесь. Больно легко нам, бездарям не востребованным, сказать «Ja». Доходней оно и прелестней. И пусть люди первого сорта остаются с этими вороватыми пьяными гениями, которых кормят из бюджета (это не я придумал, это Ефремов так про Путина сказал). Так проще.
Но мы здесь востребованы, и страну им просто так не отдадим. И мы еще посмотрим, кто кого.