- В общем так, - сказал машинист тепловоза оглядывая меня с головы до ног, - В кабине ничего не трогай. Ты стажер, дело твое простое, смотреть как я работать буду. Все понял!
- Да, понял, Иван Севастьянович! – бодро ответил я.
Машинисту понравилось, что я его по имени отчеству величаю.
- А тебя парень, как звать?
- Николай! Коля.
- Ага, Коля, - Севастьянович кивнул, - сейчас Коля подаем состав на станцию к посадке пассажиров. В 19 часов 05 минут отправляемся в путь, утром 6:30 будем в Москве. Все понятно?
- Да, понятно, - кивнул я.
- Молодец, - похвалил Севастьянович, - бери вон тряпку и протри дверь кабины.
- А чего ее протирать? – удивился я, беря тряпку, - она вроде чистая.
- Эх-х, - сокрушенно сказал Севастьянович, - ты видишь, как я одет. Рубашка белая, галстук, костюм отглажен, брюки стрелочка к стрелочке, жена постаралась. Машинист – это можно сказать лицо поезда. Всегда впереди, на виду у всего перрона. И что будет если я изгваздаюсь в машинное масло, которое нерадивый стажер вовремя не вытер с двери? А!? Не слышу ответа!
- Да понял, я понял, - ответил я. Не простая у меня видно будет практика с таким начальником.
От перрона поезд отошел четко по расписанию в 19:05. Предстояла длинная бессонная ночь.
К счастью Иван Севастьянович оказался нормальным мужиком. Ему сразу понравилось, что я ни чинясь взялся за тряпку и целый час тер и без того чистую дверь. На железной дороге он проработал уже 20 лет, знал много интересного. Железнодорожные истории, прибаутки и присказки из него сыпались, как из рога изобилия.
Мне все это было интересно. Я все мотал себе на ус. За шутками и смешками проскальзывали и серьезные вещи, о которых не узнаешь нигде кроме как вот так разговаривая с живым человеком. Преподаватели ведь не рассказывают о взаимоотношениях в коллективе железнодорожников. Что там и как? А Севастьянович все это знал досконально и тепловоз для него дом родной. Он пол жизни провел на железной дороге.
- Ладно, доверяю тебе пульт управления тепловозом, садись в мое кресло, а я в сторонке сяду, кофе спокойно попью, - сказал Севастьянович поднимаясь. Было уже четыре часа утра, самое тяжелое время для машиниста. Спать хочется, но расслабляться никак нельзя. Я пересел в кресло машиниста.
- Смотри на дорогу, никуда не сворачивай, - пошутил Севастьянович. Он сел на боковое сиденье и наклонившись стал возиться в своей сумке. Достал большой термос с кофе, бутерброды. В этот момент все и произошло.
Поезд неожиданно нырнул в темноту, как в тоннель. Ночь и так была темная, безлунная, а тут наступила тьма кромешная.
На железной дороге даже ночью абсолютной темноты не бывает. Горит приглушенный свет в кабине тепловоза. Мощные фары – освещают путь впереди. По сторонам железной дороги мелькают огоньки населенных пунктов, фары проезжающих по дорогам машин. Даже когда поезд идет через лес, на небе виден отсвет электрического освещения от населенных пунктов расположенных за лесом. А тут полная тьма. Даже прожектор впереди стал светить тускло.
- Это что за фигня, Николай!? – Севастьянович аж подскочил со своего места расплескивая кофе из открытого термоса, - Ты куда нас везешь?
Три этажа мата обрушились на мою голову.
- Так в туннель въехали, Иван Севастьянович, - вежливо ответил я.
Поезд уже выскочил из тоннеля и мчался дальше по рельсам.
- Какой тоннель, придурок! Здесь никакого туннеля быть не может! Я по этой дороге 10 лет поезда вожу.
Севастьянович выгнал меня с места машиниста.
- Ничего не пойму, - осмотревшись, неуверенно начал Севастьянович, - железная дорога вроде та же, а путь один. От самого Мурманска всегда было два пути. Слева должен быть второй путь. Где он?
- Может мы свернули куда в тоннеле? – спросил я.
- Нет здесь никакого тоннеля. Это в горах тоннели, а тут равнина. Соединяй меня с диспетчером.
- Так связи нет, - ответил я, передавая ему трубку. Другой рукой я достал из сумки мобильный телефон. На нем значок наличия связи был на нуле.
- Что делать будем? – спросил меня в недоумении Иван Севастьянович, - я впервые в таком дерьме! Никогда ничего подобного не было. В любой внештатной ситуации мы должны в первую очередь связаться с диспетчером, а связи нет. А если встречный поезд? Представляешь, что будет?
- Представляю… - тихо ответил я. И действительно на минуту представил, как нам встречу мчится товарный поезд груженный лесом. Не дай то Бог! Хоть я и не очень верующий, но тут от души перекрестился. Раз с диспетчером связи нет, может до Бога удастся достучаться.
- Ладно, не тушуйся, - примирительно, взглянув на меня, сказал Севастьянович, - доедем до ближайшей станции, встанем на запасной путь, там и выясним все. Прорвемся, Коля! Ты давай связь налаживай!
Но связь не налаживалась. Между тем впереди стали заметны огни небольшой станции. Скорее даже не станции, в нашем понимании этого слова, а какого-то полустанка. Деревянный вокзал построенный в стиле начала XX века и три пути. На самом крайнем, третьем, несколько вагонов груженных углем. Первые два свободны.
Иван Севастьянович остановил поезд в сотне метров от стрелки. Долго вглядывался в станцию и пути впереди, потом повернулся ко мне.
- Какая-то ретро станция. Сейчас такие строят для туристов. Вон даже стрелка переводится вручную. И настоящий семафор. Я похожий видел, когда стажером, как сейчас ты, пришел на железную дорогу. Сейчас для туристов по таким железнодорожным веткам настоящие паровозы пускают, с соответствующими вагонами в ретро стиле. Ладно, иди переводи стрелку, встанем на второй путь, он свободен. На станции наверняка есть связь. Электрические фонари горят, значит все в порядке.
Я спустился из кабины на рельсы и перевел стрелку. Поезд медленно втянулся на второй путь и стал напротив станции.
- Значит так, Коля, ты идешь на станцию, выясняешь если связь с диспетчером. А я прогуляюсь до вагона начальника поезда. Надо его поставить в известность о случившемся.
Я поднялся на перрон, оглядываясь по сторонам. Интересно на этой станции все сделано. Узорчатый заборчик вдоль перрона. Скамейки с витыми ножками. Старинные фонари на столбах. Свет электрический. Само здание станции погружено во тьму, но в одном окне свет горит. Туда я и направился.
Открыл толстую деревянную дверь и замер от вида открывшейся мне картины. Прямо напротив двери сидел человек, откинувшись на спинку стула. У него во лбу была дырка и тоненькая струйка крови стекала на нос.
Второй мужчина справа от двери лежал на полу и вокруг его головы растекалась лужа крови. В нос ударил запах сгоревшего пороха. а во рту я почувствовал привкус железа.
Оба мужчины были в форме железнодорожников, но эта форма была совсем не похожа на нашу.
Ни телефона, ни рации нигде видно не было. Справа на столе, под которым лежал мужчина с пробитой головой, стоял какой-то странный аппарат… Телеграф? «Все страньше и страньше», - подумал я, выходя на перрон.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧИТАЙТЕ ЗАВТРА В ЭТО ЖЕ ВРЕМЯ
Если понравилась статья - ставьте лайк и подписывайтесь на канал Природа Карелии