В один день мы с моей подружкой и по совместительству концертмейстером сидели в библиотеке и заполняли анкету на участие в конкурсе, как вдруг мне на телефон приходит письмо из поликлиники с результатами анализов. У меня уже были подозрения, но мне нужны были точные данные, и анализ показал, что я была на 3-ей неделе беременности.
Мой мир в тот миг перевернулся. Я вроде и хотела этого, но не представляла что же будет дальше. Я тут же позвонила маме, а затем и Л. Мама обрадовалась, а Л. был немногословен, сказав лишь: «Ну ладно, наверное надо теперь подумать о свадьбе.»
В самых смешанных чувствах я поехала на дачу и рассчитывала, что Л. будет там один, но каково было моё удивление, когда на пороге я встретила его отца. Мы сели поужинать, но атмосфера была напряженная. Его отец начал разговор о моей учёбе, планах на будущее, но я не знала, что Л. уже всё ему рассказал. Через пару дней мы встретились и с А. Её фальшивую радость от услышанной новости о ребёнке было видно невооружённым взглядом. Брату я попросила не сообщать.
А мы продолжали жить как раньше. Ходили гулять – Л. в инвалидном кресле, а я его катила, встречались с друзьями и родными. Я продолжала выступать, учиться и преподавать. В то время я не осознавала, что жизнь теперь не будет прежней. Я просыпалась и засыпала лишь с одной мыслью – что будет дальше? Ведь ещё месяц назад мы с Л. планировали, что уедем заграницу: я буду учиться, а он работать. Я даже начала подготавливать документы на подачу и планировала сделать видео для онлайн-прослушивания. В связи с моим решением продолжать учёбу за рубежом разразился сильный скандал с моим папой. Он отговаривал меня, а я ошибочно полагала, что им движут лишь эгоистичные мотивы, однако, он был единственным человеком на тот момент, кто видел всю суть происходящего в моей жизни. Но я была глуха.
Л. понемногу шёл на поправку, как вдруг его собака сильно заболела. В одностороннем порядке Л. решил, что его мама с собакой должны немедленно переехать на дачу, аргументируя это тем, что здесь псу всегда было лучше, чем в городе. Волонтёрская работа брата тоже не увенчалась успехом, и он вернулся на родину. Так мы стали жить все вместе.
Тот период жизни на даче отложился в моей памяти как один из самых эмоционально сложных этапов наших и без того недолгих отношений с Л. Я ожидала, что он будет относиться ко мне с трепетом и заботой, а по факту я столкнулась с жутким эгоизмом. Он вечно пребывал в упадническом настроении, жаловался, что чувствует себя на родине будто в болоте. А какого было мне? Я думала, что должна что-то исправить, как-то развеселить его. Я постоянно чувствовала вину за всё: за то, что из-за моего положения мы не могли осуществить наш переезд в другую страну; за то, что тщетны мои попытки поднять его дух. За всеми этими переживаниями я прозевала тот факт, что мы живём не отдельно, как по идее должна жить новоиспечённая семья. Вдобавок ко всему, его собаке становилось всё хуже.
Наши отношения с Л. не становились лучше. Он никогда не гладил меня по животу, не проявлял никакого интереса к разговорам о будущем ребёнке, но мог «в шутку» предлагать покататься мне на велосипеде, мол что будет, то будет, хотя знал, что по состоянию здоровья мне врач запретила всякого рода физические нагрузки. Всё время Л. был занят своей работой.
В ту весну я сильно заболела. Мы уже переехали в летнюю часть дома, и каким-то образом я простудилась. Обычный насморк, думала я, но в итоге у меня несколько дней держалась температура, а затем воспалился нерв, от чего голова болела так, будто её разрезали пополам. С такой головной болью я ещё умудрилась пару раз выступить, но на долго меня не хватило и я слегла. Болела я около двух месяцев. Мне пришлось перенести выпускной экзамен, отменить уроки и выступления.
Как раз в самый разгар моей болезни на дачу заявились давние друзья Л. Это случилось утром: вдруг раздался звонок у калитки, а через несколько минут гости стояли на пороге. Я сказала Л., что не пойду в таком виде вниз, во-первых, я болею, во-вторых, плохо выгляжу. Он начал меня уговаривать спуститься, но тщетно, я осталась в кровати. Минут через 10-15 брат Л. отчётливо крикнул, что спускаться уже можно, потому что все ушли. Я незамедлительно пошла вниз, но какого было моё удивление, когда я увидела девушку, стоявшую в дверях и мило беседовавшую с А. Та неловкая сцена знакомства и ощущение предательства со стороны брата Л. ещё долгое время будет всплывать в моём сознании, но с каждой новой подобной выходкой терпения у меня становилось всё меньше и меньше. Девушка вскоре ушла, а я, гневно взглянув и сказав «предатель» братцу, убежала наверх.
Вам может показаться эта история смешной. Вы можете подумать - что за инфантильность! Но представьте себя болеющим уже неделю, с опухшими глазами, красным носом, грязной головой и ту гостью при полном параде. Хорошо, что я не столкнулась со всей прибывшей компанией. Моё беспокойство и ощущение предательства было лишь от того, что я желала предстать в как можно лучшем свете перед друзьями и знакомыми Л.