Ранним-преранним утром в холодном-прехолодном лесу две рыжие, промокшие и замерзшие девицы отчаянно мечтали о чашке кофе и пожрать. Трехдневный полевой выход был не тяжелым, а скорее выматывающим, и последние километры до станции давались особенно тяжело. Позади осталось много километров по лесам и косогорам, потерянный охотничий нож и группа во главе с начпорежиму. Возвращаться должны были вместе, но накануне возвращения случился инцидент, один из лаборантов подвернул лодыжку, так что основная команда отстала
- Милен!
- А?
- Слушай, давай уже придем, а?
- Давай.
Этот диалог был в некотором роде ритуальным, и в переводе означал, что журналистка задолбалась до потери чувства юмора, а психолог задолбалась дважды: идти и морально поддерживать.
- Слушай, ну вот нафига мы ружья взяли? Богданов и так уже всю живность частично разогнал, а частично на опыты пустил. Ни одного приличного хищника не встретили.
- Ты технику безопасности у Родионова подписывала? Инструкции читала?
- Блин, женщина, никакой моральной поддержки от тебя. Дай поныть, пока не началось.
- Вот и не скули. А то главврачу нажалуюсь, что ты в трехдевный выход с бодуна пошла.
- Ну вот... началось....
Ната вздохнула, присмотрелась к очередному бурелому, который предстояло штурмовать и решитильно плюхнулась на траву.
- Так, все. У меня питстоп. Иначе я сдохну, и наш кот останется сиротой. А нам его сегодня еще у Санечки забирать. Надеюсь, что не в виде чучела.
Ната сбросила рюкзак, ружье, и блаженно вытянулась на влажной траве. Спина и плечи ныли немилосердно.
Милена присела рядом, достала две сигареты и чиркнула зажигалкой. Прикурив обе, одну привычным жестом вставила Нате в губы и с наслажданием затянулась второй.
- Ты лучше послушай, тишина то какая... Это ж просто фантастика, ни в одном подмосковном лесу такого не услышишь.
В этот момент где то в глубине бурелома отчетливо хрустнула ветка, так, будто на нее наступил кто-то большой и тяжелый. Расслабившаяся было Ната, резко вскинулась и левой рукой нащупала приклад. Но Милена все равно успела раньше, поскольку сидела.
Тишина...
- Слушай, может показалось? - шепотом спросила Милена, но тут в буреломе хрустнуло еще 2 раза, и кто-то низко зарычал.
- Е-мое... накаркала... - подумала Ната, мигом вспомнив все охотничьи рассказы, которыми ее пичкали местные егеря. Точно, медведь. У нее затряслись руки и она запоздало порадовалась, что оба патрона уже в стволе, поскольку зарядить ружье ей бы сейчас удалось не быстро и не факт.
- Нат, тихо - одними губами прошелестела Милена. Может, он в другую сторону идет.
Шевеление кустов говорило об обратно, зверь не планировал сворачивать, а целенаправленно топал в сторону полянки, на которой, трясясь от возбуждения, сидели две неудачливые походницы.
Когда в кустах показался кусок бурой шкуры и стало ясно, что рандеву не избежать, биатлонистка и журналистка как по команде вскинули ружья и синхронно выстрелили.
Судя по тому, что в кустах рухнуло - обе попали.
А судя по мату, который раздался через секунду из медведя, стало ясно, что лучше бы не попали.
Внутренний голос подсказал, что медведи даже в этой сильно аномальной полосе не разговаривают, если не свели близкого знакомства с химиком Богдановым. А громкий голос из кустов крыл на все корки долбаных могикан, которые шляются по закрытой территории и стреляют в инженеров на рабочем месте.
Ната машинально вытерла пот со лба, прислушалась повнимательнее и сообщила: - Пиздец, дорогая. Судя по выражению "долбаные могикане", мы подстрелили Бабочкина.
И без того большие глаза Милены и вовсе стали как плошки.
- Ты уверена?
- Угу. Я на той неделе видела в его лодке Фенимора Купера. Начитался. Ладно, пошли оказывать первую медицинскую.
- Бля...
Они ввинтились в бурелом и обнаружили там картину, от которой хотелось плакать и смеяться одновременно. А лучше просто охренеть и развоплотиться. Размочаленная голова медведя валялась метрах в двух, а из оставшейся медвежьей туши торчала другая крайне знакомая хвостатая голова, которая громко ругалась, зажимая лапой правое ухо, и сулила неприятное идиотам, которые палят не разобравшись. Однако вставать и начинать реализовывать угрозы подстреленный Бабочкин почему то не спешил.
У Наты стремительно заныло под ложечкой от предчувствия длительных разборок и немножко от жалости. Менее впечатлительная Милена молча закатила глаза, она терпеть не могла подобных выражений даже от клиентов.
- Бабочкин, милый, заткнись пожалуйста на пару секунд. Ты нас потом четвертуешь, а пока давай разберемся, через сколько месяцев ты сможешь это сделать - попыталась проявить сочувствие журналистка. Психолог же, быстренько вспомнив про диплом медсестры и клятву Гиппократа, деловито распарывала костюм медведя и пыталась оценить, насколько меткими оказались выстрелы.
Положение было так себе.
Макса спасло только то, что обе снайперши стреляли больше на звук, и ориентировались на тушу раза в три крупнее. Ничего особо ценного инженер не утратил, но в любую минуту был готов провалиться в спасительным обморок, поскольку помимо того, что ему оторвало часть уха, он схлопотал еще и в бедро, которое очень живописно кровоточило.
- Мда.... уж попали так попали... во всех смыслах - протянула Ната, помогая Милене затягивать жгут на пострадавшей конечности. Милена осторожно хмыкнула, глянув в лицо несчастного инженера, чтоб тот не дай бог не обиделся. Но Бабочкину было ни до чего, он сосредоточенно грыз лапу, пытаясь не орать, и окружающие звуки его мало трогали.
Сообразив, что любое обезболивающее сейчас будет во благо, Ната сбегала к рюкзаку за резервной фляжкой с остатками 80% спирта, который предполагалось отдать Богданову как последний взнос за кота, и твердой рукой влила примерно треть в пасть непьющему Бабочкину. Инженер покорно проглотил "пойло" и мгновенно отрубился.
Милена запоздало вспомнила, что несколько дней назад Бабочкин и главный химик слились в рабочем экстазе в процессе изготовления костюма медведя в натуральную величину, чтобы инженер смог протестировать новые системы защиты периметра от дикого зверья и аборигенов. Макс трясся над своими изобретениями, как над родными детьми, и гордился ими примерно так же, а Богданову было просто скучно. Так что это был первый опыт инженерно-биологической скульптуры в исполнении двух идейных, с точки зрения алкоголя, противников и он, вопреки ожиданиям лаборантов и младших инженеров, несомненно удался. Жаль, что только костюмчик оказался одноразовым.
Жужжали первые комары. Ната прикурила две сигареты и привычным жестом сунула одну в губы Милены.
Надо было думать, что делать дальше.
Занимался рассвет...