Он просыпается. Ищет в темноте путь на волю. Осознание посмертной жизни придает сил. Он выбрался. Оглушающий ветер свободы едва не сбивает с ног. Нужно идти на зов. Она зовет его. Не словами, нет. Это чувствуется на уровне инстинктов, на уровне чего-то глубинного, первобытного, давно забытого. Он идет вперед, слегка прихрамывая. Ему плевать, как он выглядит. Он хочет только одного: добраться до заветной цели. Он видит ее. Она ослепляет красотой, восхищает идеальностью. Сейчас, сейчас он подойдет к ней ближе. Робко обнимет сзади. Зароется лицом в густые волосы. И нежно укусит. Они будут вместе. Навечно. *** - Блин, Купидон, ты что натворил-то???
- Я случайно, честное слово! Поправку на ветер забыл сделать, вот стрела в сторону кладбища и полетела!
Он просыпается. Ищет в темноте путь на волю. Осознание посмертной жизни придает сил.
Он выбрался. Оглушающий ветер свободы едва не сбивает с ног. Нужно идти на зов.
Она зовет его. Не словами, нет. Это чувствуется на уровне инстинктов, на уровне чего-то глубинного, первобытного, давно забытого.
Он идет вперед, слегка прихрамывая. Ему плевать, как он выглядит. Он хочет только одного: добраться до заветной цели.
Он видит ее. Она ослепляет красотой, восхищает идеальностью. Сейчас, сейчас он подойдет к ней ближе. Робко обнимет сзади. Зароется лицом в густые волосы. И нежно укусит.
Они будут вместе. Навечно.
***
- Блин, Купидон, ты что натворил-то???
- Я случайно, честное слово! Поправку на ветер забыл сделать, вот стрела в сторону кладбища и полетела!