Мус-Хаджи
С началом активных боевых действий на полях Первой мировой войны, и вестью, что в городе Владикавказ формируется конный полк из ингушей в составе Кавказской туземной дивизии, братья Хаджи-Мурад и Мус-Хаджи, сыновья Зоурбика, вызвались добровольцами на фронт, и в октябре были зачислены в полк. Вместе с дивизией, братья, уже в декабре оказались в гуще фронтовых событий, в Польше. Первые бои, в которых участвовали Хаджи-Мурад и Мус-Хаджи с товарищами, произошли 8-9 и 13 декабря 1914 года в Карпатских горах. В середине февраля 1915 года они участвовали в боях под городом Станиславов (ныне город Ивано-Франковск), а потом и во взятии этого города российскими войсками. В этих боях с неприятелем всадники Ингушского полка проявили чудеса мужества и отваги. Многие всадники были награждены правительственными наградами, в том числе урядник Хаджи-Мурад Местоев георгиевским крестом IV степени, старший брат Муса-Хаджи.
Мус-Хаджи, не смотря на то, что он был в гуще событий этих боев, проявил при этом храбрость и отвагу, не был среди счастливчиков, получивших Георгиевские кресты, о которых мечтал каждый ингушский всадник. По этому поводу он высказал свое крайне возмущение, был зол на командование, считал данный факт несправедливым. В эти дни, затаив обиду, угрюмый, Мус-Хаджи ходил по территории части. В один из вечеров, захватив оружие, но без коня, исчез из расположения конного полка. На вечерней проверке, когда обнаружилась его пропажа, никто не сомневался, что это не акт дезертирства. Но причину его исчезновения никто из товарищей толком объяснить не мог, и только через двое суток все разъяснилось. На рассвете в расположение части вернулся, весь сияющий, самодовольный Мус-Хаджи, в сопровождении обезоруженного, связанного вражеского офицера. На усталом лице Мус-Хаджи красовалась улыбка, очень довольного собой человека, а на груди красовался крест «За военные заслуги» Австро-Венгерской империи.
Увидев пленного австрийца, сослуживцы поняли сразу причину долгого отсутствия своего товарища. Всадники обступили Мус-Хаджи, начали наперебой приветствовать его и расспрашивать о похождениях. К собравшимся поспешил офицер полка, подойдя к расступившейся толпе, он поприветствовал Мус-Хаджи и перепуганного пленного офицера. Русский офицер (это был Анатолий Марков) потребовал от Мус-Хаджи вернуть австрийцу награду, а двум всадникам приказал отвести пленного в штаб полка. Однако, Мус-Хаджи категорически отказался отдавать пленному награду, буквально заявив офицеру: «Опцер твоя, ордена моя». Не смотря на требование Маркова, а также уговоры других всадников ингушского полка Мус-Хаджи категорически отказывался отдать награду австрийца, заявляя, что это его боевой трафей, он его заслужил. Тогда, Марков попросил Хаджи-Мурада прибыть через час в штаб полка вместе с Мус-Хаджи, к командиру. По прибытию в штаб, братья были вы званы к полковнику Г. А. Мерчуле – командиром полка. Георгий Алексеевич по отечески обнял и поблагодарил Мус-Хаджи за пленного австрийца, и объяснил, что нельзя нарушать воинскую дисциплину, а тем более присваивать вражескую награду, только оружие врага, добытое в бою, можно считать трофеем. Мус-Хаджи из уважения к Мерчуле снял с груди крест «За военные заслуги» положил на стол. После чего, недовольный данной ситуацией, пробурчал себе под нос на ингушском языке: «Повесте ее себе на спину, я еще добуду».
Когда вечером о случившемся в полку Мерчели рассказал командиру Дикой дивизии Великому князю Михаил Александровичу Романову, тот долго смеялся и сказал: «Вот за это я люблю своих кавказцев, за дерзость, храбрость и упрямство. Георгий Алексеевич, обязательно представьте этого всадника к награде».
Через два дня, перед строем ингушского полка Мерчуле вручил всаднику Местоеву Мус-Хаджи Георгиевскую медаль IV степени.
В тот день самым счастливым человеком в Дикой дивизии был Мус-Хаджи из далекого Кавказского села Буро́-КIале́.