Детская истерика – особый вид искусства. Вполне линейный, часто предсказуемый и всегда с открытым финалом. Тут как с «короной»: симптомы более-менее изучены, а вот как и чем обернется истерика – никто не знает. Даже родители.
Понятно, что психологи давно изучили и приручили природу детского «бесовства». В теории и я могу справиться с любым видом истерики, научить трехлетнего сына всем системам счисления и даже объяснить, почему выключать газ, когда варится картошка, не самый действенный метод по ускорению приготовления любимого пюре.
На практике же все иначе. Происходит это примерно следующим образом:
— Тарас, пойдем домой?
— Нет, я буду сидеть тут.
Сказано-сделано. Пара секунд и посреди тротуара сидит юноша бледный со взором потухшим. Иногда – со слезами. Плачет, кстати, так надрывно, что наложив на рыдания пост-рок, можно вернуть и зафиксировать 2007-й год.
Уговоры – не работают. Я могу пообещать ребенку купить «Диснейлэнд», 24/7 крутить «Паровозик из Ромашково» и параллельно подливать в кружку напиток «Свежесть», но ему будет нужен только Никита. Или палочка, которую он 15 минут назад выкинул, а сейчас скорбит по ней так, будто доллар вырос до 3 рублей.
С палочкой, кстати, проще: нашел другую – вручил. С Никитой – целая драма. Когда друг уходит домой, я беру Тараса на руки, чтобы тот не побежал за ним. «Никитооочка», кричит ребенок и захлёбывается в слезах. «Пока. Ещё выходите», – отвечает Никита нам обоим.
Рассказы о том, что:
• Никита выйдет вечером;
• Никита пошел спать;
• Никита пошел кушать;
• Нам тоже надо идти домой – бесполезны.
Лучшая тактика – выжидание, подкрепляемое сочувствием и заманухой. Будешь сидеть тут? Ну я тоже посижу. А вот дома тепло, есть бананы и творожки. Хочешь? Если пойдем сейчас, получишь после еды. Заманчиво правда? Я бы уже бежал, несмотря на хруст в коленях.
Сыну же эту замануху надо переварить. Он пусть и трехлетний, но беларус: везде чувствует подвох. Как только в голове щелкает тумблер и до него доходят перспективы профита, он вскакивает на ноги и сам предлагает идти домой.
Я, конечно, описал самый идеальный сценарий. Бывает, я просто беру Тараса на руки, или чего хуже – выпускаю нервы на танцпол. Потом себя за это съедаю, оправдываюсь перед сыном (сорвался не на тебя, а на свое бессилие) и обещаю никогда больше не страдать хернёй.
Но если себя ещё худо-бедно можно контролировать, то вот с престарелыми няньками на улицах с их «ай как некрасиво, ты же мужик» справляться куда сложнее. Правда, об этом – в следующий раз.