Горькая тризна
- Да где это видано: все наши бабы и мужики плачем изошли, а у девки, у дочки родной, ни слезинки
- Верно, уж как любил ее отец, как баловал, а она все молчит будто камень.
Ясна шла по родному селу и слышала за спиной жестокие слова упреков. Но плакать и причитать как положено по обычаю не могла, не осталось слез. В голове стоял густой туман и не шли из мыслей прощальные слова знахарки: «Запомни, не сам по себе Сбыня умер. Кто-то извел его силой колдовской, немалой силой. Потому и не помогли ни мои корешки, ни твой лучший дар. Думай, ищи кто мог это сделать. А уж я помогу тебе с ним расправиться».
Между тем шли последние приготовления к прощанию. Вдали от села, на высоком берегу реки для покойного устроили домовину: выкопали в земле углубление-основу и сложили бревенчатый сруб. Совсем небольшой, чтобы мог уместиться один человек. Ни дверей, ни окон уже не понадобится. Зато собрали ему в дальний путь все самое необходимое – добрый нож и лук со стрелами, медные весы с гирьками – вести удачно торговлю в Навь-земле. В ноги поставили глиняный горшок со свежей просяной кашей, рядом деревянную ложку. А накрыли горшок рушником. Вот тут, увидев красиво расшитое ее руками полотенце, Ясна смогла, наконец, громко разрыдаться под одобрительными взглядами женщин.
Уложили припас в путь-дорогу, накрыли крышей из коры и запалили домовину. Сухое дерево быстро схватилось и совсем скоро огонь уже стоял столбом. Ясна смотрела на яркое пламя, тоскливо опустив плечи. Что теперь будет? Как сложится ее судьба? Когда погребальный костер прогорел, каждый из мужчин их села бросил на домовину по горсти земли – попрощался. А уж потом прогоревшие остатки стали засыпать, таская землю большими берестяными туесами.
Вскоре на месте упокоения Сбыни возвысился небольшой холм, чуть вдалеке вкопали в землю деревянного идола. Ровно через год, когда солнце вернется на то же место, люди снова придут сюда будут досыпать холм, пока тот не станет курганом. Чем дороже народу умерший, тем больше селян придет и тем выше вырастет курган.
Пора было возвращаться в село, устраивать поминальную тризну. Из оцепенения Ясну вывел Горыня, отцов брат. Накануне похорон он приехал из соседних Новлен, где также как и отец вел торговые дела, пускал по реке плоты и лодки с товаром – льняным полотнами, кожей, медом, мехами, коваными изделиями местных кузнецов и ювелиров. А обратно по селам вдоль Пахры и ее притоков везли шелк и дорогие пряности, олово и свинец дамасские мечи и виноградные вина. Дела его шли хорошо и просто богатый дом постепенно вырос в обширную усадьбу с добротными постройками и десятком-другим нанятых работников. И сейчас, несмотря на жару, он выступал в парчовом кафтане и шапке куньего меха.
В избе Горыня усадил племянницу на лавку.
– Послушай, Ясенка! Нет больше Сбыни, и теперь ты мне станешь заместо дочки, а моим сыновьям родной сестрой. Жить пока будешь в моей избе, а как время подойдет, выдам тебя замуж. Есть у нас люди достойные, мы тебе жениха и подберем.
– Отче, у меня ведь есть жених! Батько перед самой своей смертью благословил меня за него идти.
– Видишь ли, милая… Я ведь за тебя уже обещался. Наш боярин Местятко видел тебя как в село приезжал на Русалочьей неделе, и задумал на тебе жениться. А что он задумал – всегда по его будет. В его руках вся власть, ослушаешься – всю нашу родню изведет. Я ведь к Сбыне и ехал, чтобы это сказать. Да не застал его в живых.
ПРОДОЛЖЕНИЕ:
ПРЕДЫДУЩУЮ ЧАСТЬ ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ:
НАЧАЛО ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ:
Спасибо за дочитывание! Ставьте лайки и подписывайтесь на канал.