Недавно мой “ата” (с кыргызского переводится — отец), попросил заварить чёрный чай с молоком и занести к нему в кабинет. В нашей семье так уж завелось, что мой папа любит пить чай и работать у себя в “домашнем офисе”, хотя мне кажется эта привычка есть у всех научных деятелей сея мира. Помню, себя маленькой и вечно лазающей в отцовском кабинете, в его отсутствие. Этот мир под названием “кабинет”, с огромными, от стены до стены, почти по всему периметру комнаты, и достигающими потолка книжными полками, которые в свою очередь были забиты не только книгами, но всякого рода альбомами, чертежами и тетрадями, был бесконечен, и я далеко не про размеры, как взрослые обычно любят ограничивать. Многолетние исследования, уравнения, куча разных цифр с вычислениями и перечёркнутые непонятные знаки из физико-математического алфавита, заполонили все страницы тетрадей, которые попадались мне на руки. На тот момент, я ни черта не понимала того, что было изображено в лекционных записях, а сейчас, несмотря на мою огромную многолетнюю любовь к математике, даже если постараюсь, то не вспомню что видела. Но я и не хочу, иначе вся магия неизвестных знаков потеряет смысл и мои детские догадки, порождающие бесконечное детское воображение, может обрести реальность. Поэтому, хоть что-то в этом мире, пожалуй, стоит оставить в покое.
Отцовская комната была лучшим местом для моих исторических раскопок. Каждый раз, я краем глаза из окна наблюдала, как папа выходил на крыльцо подъезда, затем по тротуару направлялся в сторону работы и только он пропадал из виду, я начинала самое интересное. Обычно его кабинет был запретным местом для всех членов семьи, но никто и не смел делать этого…по крайней мере, в его отсутсивие, я никого в секретном кабинете не видела. Полка, забитая кучей маленьких коробок с изображениями и надписями на них, а внутри были эти непонятные штуки, и я не понимала, к чему хранить подобные вещи. Даже если они красивые, но такой несуразной формы, больше напоминающие золотые прищепки для сушки белья. Это единственное объяснение к которому я пришла на тот момент. Как оказалось позже, эти непонятные штуки называются зажимами для галстука, а коробки с красивыми картинками на них — это были подарочные упаковки из разных стран и компаний, где и с кем довелось папе работать, иначе говоря, любимое слово взрослых — “подарочный сувенир”.
В момент раскопок находила миллионы разных ручек, большинство которых толком не писали, а попросту рвали бумагу, это те самые — чернильные. Мячи для гольфа и железные брелоки с одинаковыми выгравированными изображениями веток по обе стороны круга, чем-то напоминающего Землю. Я разглядывала каждую вещь и придумывала ей название, новую жизнь, а затем перебиралась на полку выше. Выстраивая лестницу из табуретки, стула, стола и опираясь на полки шкафа, я лезла к своей цели без какой-либо жалости к себе и последствиям. Любопытство — моё всё, и по сей день…
“Ты когда-нибудь думаешь о времени, оно летит, Алек, весьма стремительно, тик-тик-тик…” — героиня из фильма произнесла с таким опустошением, и тем самым вернула меня в реальность. А я подумала, как вовремя, абзац начался в ногу с этой фразой…
Я заварила чай покрепче, как это делали у папы в селе, где он вырос, подогрела молоко, залила в чай и сама оказалась там же. С детства люблю наблюдать за тем, как молоко обволакивает чай. Хотя с годами сладкий чай, сменился крепким кофе и уже без всякого подсластителя, но каждый раз молоко творит невообразимое, и словно машина времени уносит меня в детство. Поставила на поднос пиалу горячего, и рядом десертную тарелку с кусочками хлеба, внезапно вспомнила дедушку, отце моего ата. Тощего телосложения, с седой бородой, колпаком и очками с толстенными стёклами, от которых глаза казались больше в три раза — вот таким дедушка сохранился в моей памяти. Он всегда просил налить ему крепкий чёрный чай с молоком и перед тем как пить, закидывал туда кусочки хлеба, а потом чайной ложкой смаковал так вкусно, что я стала повторять. И сколько себя помню, пока чай входил в список моих напитков, я пила его только так.
Cобирая поднос, мне словно хотелось через чай провести папу в те времена, когда он был ещё мальчишкой, когда воображение и мечты были самым драгоценным…
Поднос с неотделимыми воспоминаниями моего детства стремительно направлялся в сторону папиного кабинета. Открыла дверь и прошла к столу. Он сидел на кровати и настраивал телевизор на канал новостей. Свет из окна особо выделил, всё ещё жёсткие, но уже полностью седые, волосы на его голове. Морщины покрывали самые уязвимые части лица. По рукам, в которых всё также виднелась сила, отца четырёх детей и владельца той самой “комнаты”, полной многолетних трудов, можно было прочесть каждый прожитый момент жизни. Резкой волной меня покрыл обжигающий холод. Папу настигла старость.
И вот вспоминая это, я смотрю на мою любимейшую фотографию в семейном альбоме — там мой отец, с ещё угольно-чёрными волосами, и совсем маленькая я на его руках. Внезапно ощутила ком в горле, в груди что-то сдавило, и я заплакала. Время летит весьма стремительно…не ждёт и увы, не щадит…