Они сейчас на фиг никому не нужны, а были раньше в каждом доме, да попросите взаймы поиграть – надо с чего-то начинать-то. Даже не так, говорит, найдите хотя бы одну, а вместо второй, я вам свою семиструннку на шестиструнную перестрою, даже седьмую струну сниму, чтобы не мешалась (еще одна гитарная мудрость узнанная мной – гитара ничто – настройка все) – побренчите пока так. Увижу, что дело пойдет, а желание не пропадет – придумаем что-нибудь с гитарами, может быть даже с электрическими. И добавил: «Как дети, хотеть-хочу и больше ничего. Играть научитесь хотя бы на трех аккордах, а там и видно будет».
В итоге, мы с братом обсудили и пришли к выводу, что собственно идея-то неплохая, по крайней мере, точно имеет право на жизнь, потому как, пока мы гитары искать, а тем более покупать будем, пройдет не только все желание, а вечность вообще. Правда, отец тут же поплатился за свою идею. Я не стал ходить вокруг да около, а сразу сказал, чтобы он перестраивал свою гитару, потому как сегодня мы уже ничего не найдем, не одолжим, а попробовать хочется уже именно сегодня. Я даже был согласен на то, что право первой «ночи» достанется брату, а я обойдусь пока. Переделывать отцовскую гитару на «левый» лад – это было уже слишком. Для себя я что-нибудь придумаю. Тяжко конечно. Но обойдусь, посмотрю, как братец ковыряться будет. Как-то так. Брат поддержал. Мама воздержалась. «Папенька согласился». Да и что он мог противопоставить, экзамены-то все тип-топ?
И вот я уже сижу и пишу эти строки, смотря на вполне сносную гитару с шестью струнами и пустым местом на грифе… название этой части гитары, на которой располагаются лады – железные полоски, к которым прижимаются струны при их зажатии, я усвоил в процессе отцовской работы, также нам разъяснили, что крутилочки, с помощью которых наматываются струны с целью их натяжения или расслабления, что необходимо для настройки гитары, называются - колки. В общем, как музыканты растем, как панки пока нет. Хотя отец укололся струной пока «колдовал» над гитарой и его возмущение этим действом звучало достаточно по-панковски. Так что и здесь мы чуть-чуть выросли. Ну и вдобавок, теперь мы знаем, как зажимать все основные аккорды на шестиструнной гитаре. Осталось научиться их «брать». Чтобы уже завтра можно было сказать «Мы брали, берем и будем брать!». Да уж, дело за малым. Хорош на сегодня. Пора учиться. Брату. Пора пробовать. Брату. Конечно, это наверняка не электрогитара Гибсон Лес Пол, о которой мечтает Устин, но хоть что-то. Особенно, если учесть, что это в принципе настоящий инструмент, на котором при желании и соответствующем умении можно сыграть что угодно.
Меня это всегда поражало, что существует что-то, что для тебя, в данный момент времени, не представляет как бы никакой ценности, я имею в виду, эх, как бы объяснить… Вот, вещь не представляет ценности для тебя, а ты не представляешь никакой ценности для этой вещи. Ну вот та же гитара в нашей комнате. Ни я, ни мой брат, играть на ней не умеем, следовательно, мы для нее ничто, пускай даже если она для нас что-то, если, к примеру, это была бы какая-нибудь безумно дорогая коллекционная модель. Ну и что? Мы никто для нее и не можем выжать из нее ничего прекрасного. Но есть человек, который взяв ее в руки, может уже что-то, другой еще что-то, а третий – может все. И именно слияние этих двоих и рождает то, чем можно наслаждаться, чему можно завидовать, или ненавидеть, если речь к примеру идет о поп-музыке для металлиста. Как-то так. И вот сейчас мы никто даже для этой семи-переделанной-в-шесть гитары. А она все равно «что-то». А мы для нее «ничто». Да, да, я уже писал – так было и со скейтом. Кто-то может творить чудеса на нем, а мы только разбивать коленки. Но удивительно и то, что сначала у всех так. Но приходит день, и ты становишься уже кем-то, потом еще кем-то, а потом… Зачем тогда дело стало? Пришло время стать кем-то хотя бы для этой, а там поглядим, что да как. Первый пошел! Эй, сучок, ну-ка давай солягу!