В расцвет Советского Союза, в Москве, у самого Кремля,
Никто не видел, но, однажды, разверзлась кое-где земля…
И в Шелапутинском проулке, случилось, то - где был роддом,
- Из недр поросль пробилась, и стала деревом, потом…
И, в тот же миг, настали роды - родИлась девочка - три двести.
На счастье, многим, на удачу… а для кого, во имя мести.
Росла… как нежный ангелочек - с пшеничным цветом, волосами.
Резвилась, пела, чаровала большими серыми глазами.
Пока пяток ей не настало - с прабабкой часто оставалась,
А та, на ушко ей шептала, девчушка хитро улыбалась.
Прабабка умерла. Но, книгу, успела спрятать в половицах.
Настанет время, и девчушке, прабабки рукопись приснится…
Союз распался. Люди стали, кто в Бога верить, а, кто в черта.
По крайностям метая душу, что верила в вождя уперто.
Но, сон не снился той девчушке, хотя, уж годы пролетали,
И времена, чтоб видеть знаки, пока, еще не наставали…
Но, как-то, от любви несчастной она страдала темной ночью,
Страдала, от надежд напрасных, хотела видеть боль воочью!
Ту боль, которой, наградила б, обидчика, взамен измены,
И плакала Москва той ночью, и содрогались в доме стены…
Упала на кровать рыдая, кричала, разрывая связки,
- Красивая и молодая, узнавшая любви привязку.
Нет! Стоп! Такого быть не может! Когда с пути прямого сбилась?!
…И в иступленном состояньи, в сон, от бессилья, погрузилась.
Сон… Старый дом…Мороз уральский. Нет… не Москва… поехать - снилось…
Вот! Все случилось: книга бабки, в руках девицы появилась.
Теперь, колдует днем и ночью, когда потребуется к делу.
Сначала робко… Время учит. Теперь, уверенно и смело.
Теперь же, женщина смеется, над той любовью, что как свечка, сгорела,
- Сердце бьется! И долго, горе не терпела.
Теперь, она сама, как хочет… влюбляет, словно бы для казни,
Теперь она, когда захочет, себе устраивает праздник.
Кто сумасшедшей называет, но, сам связаться с ней боится,
А кто, с заказом прибегает, чтоб в чьей-то жизни поселиться.
Кто, ищет деньги, кто супруга, кому от пьянства излечиться…
А ей самой, за боль чужую, болеется, и плохо спится.
Ее бубнеж, под пламя свечки, навязчиво прилипнет к фото,
И чей фантом в нем отразился, почувствует ее работу…
- Он, либо ровными шагами пойдет, к счастливой новой жизни,
А может, поползет, цепляясь, как за спасение, за тризну.
Но, как измерить ее счастье, измерить боль, грехи, досаду,
- Досаду от такого дара, которого вовек не надо?
Среди людей, но, одинока… К иконам стыдно прикасаться…
И с этим жить, и умирать ей… И, даже хочешь – не расстаться.
Вот, вой мятущейся души… Она же, уши затыкает: чем помогу? Ты зря грешил!
Вот просьба: ты свяжись, как спиться? И пухом, стала ли земля?
- Смеется: родилась как в шабаш, а не у самого Кремля.
Ее удел такой, и счастье – заранее узнать напастье…
В расцвет Советского Союза, в Москве, у самого Кремля,
Никто не видел, но, однажды, разверзлась кое-где земля…
И в Шелапутинском проулке, случилось, то - где был роддом,
- Из недр поросль пробилась, и стала деревом, потом.
Теперь, спустя почти пол века, ушло то дерево в глубины,
Корнями доставая мудрость, и познавая величИны.
Но, женщине, так и не стало, понятным колдовское свойство,
Ведь в мире, как ты не закрутишь – всё, только Божие устройство…
Друзья, я хочу радовать вас не только стихами, но и другими статьями о жизни! Подписывайтесь на мой канал, будет интересно!